Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 82 – Ева Арк

— Мадам, – в свой черёд, сказал старый коннетабль де Монморанси, который присутствовал тут же, королеве-матери, – я поверю в эту встречу, когда увижу Ваше Величество и Вашу дочь вместе; в противном случае – нет!

— Ради всего святого, господин посол, – воскликнула королева Екатерина, когда Алава поцеловал ей руку, – сделайте так, чтобы не было повода прервать эти переговоры! Если мы дадим волю ереси, то когда мы снова возьмёмся за неё, она больше не будет в нашей власти. Ибо свержение религии и уничтожение короля означают одно и то же!

— Ну же, ну же, матушка, – саркастически воскликнул молодой король, – давайте говорить правду! Вспомните, как часто в последнее время кардинал Лотарингский писал нам!!

— Королева после этой речи, – рассказывает Алава, – разразилась громким смехом, сказав: «Ну! Давайте все соберёмся в Байонне, и там Бог просветит нас, что можно исправить».

Несмотря на отказ католического короля от личной встречи с тёщей, Сен-Сюльпис понял, что одержал победу. О чём поспешил оповестить кардинала де Бурбона, коннетабля Монморанси, принца де Ла Рош-сюр-Йона и кардинала Шатильона, не говоря уже о королеве-матери. Екатерина Медичи узнала об этом в Тулузе, однако до последнего не теряла надежду на приезд зятя. Как только новость объявили публично, флорентийка сразу появилась в длинном пальто по испанской моде и начала скупать драгоценности для подарков придворным Елизаветы. Не забыла она также выразить личную благодарность католическому королю:

— Месье, сын мой, узнав, что Вы позволили королеве, моей дочери, приехать ко мне и к королю, её брату, в Байонну, я решила поблагодарить Ваше Величество за то, что Вы сделали для меня, и сказать Вам, как мне приятно будет увидеть тех, с кем я желала встретиться.

Стремясь произвести впечатление на испанцев, Екатерина заняла в банке Гонди 580 000 экю, а затем – ещё 130 000 у лионских банкиров. Желая узнать, как эта встреча будет воспринята другими правителями христианского мира, она отправила письма своим послам, в том числе, в Рим и Венецию:

— Прошу Вас прислушиваться ко всему. И с Вашей обычной ловкостью позаботится о том, чтобы постоянно сообщать нам все слухи.

Так как после организации королевской встречи Сен-Сюльпис собирался подать в отставку, один из друзей поздравил его с успешным завершением переговоров:

— Хвалю Ваше намерение уйти на покой по такому честному и достойному поводу.

Маркиз должен был уточнить все детали, что было делом непростым, так как в Мадриде ещё с осторожностью говорили о встрече, хотя уже собирались объявить о ней публично. Тем не менее, не все трудности были ещё преодолены. Филипп раздражённо заявил жене:

— Я слышал, что королева, Ваша мать, пригласила мадам де Вандом и принца де Конде. Это невозможно, чтобы я мог позволить Вам, сеньора, общаться с этими упомянутыми персонами, отчасти потому, что они поступили так нечестиво в вопросе религии, а отчасти потому, что Вы не могли бы обращаться с упомянутой мадам де Вандом как с королевой или называть её «сестрой», не ущемляя моего достоинства. С другой стороны, называть её просто кузиной, когда королева Франции называет её сестрой, было бы неприлично. Что же касается сына этой упомянутой мадам де Вандом, то он ещё ребёнок, которому Бог не позволит оставаться в неведении, следовательно, он может присутствовать на собрании как французский принц крови!