Книга Будет больно, страница 98 – Ольга Дашкова

Пышные, с венками и соболезнованиями от высокопоставленных чиновников, бизнесменов, политиков. Я стояла позади Арнольда, держа Марту за руку, и слушала, как один за другим выступали люди, восхваляя достоинства Александра Генриховича Шульца. Какой он был великий предприниматель, меценат, семьянин, патриот…

Ложь. Все это было ложью. Никто не плакал – даже Марта, которая лишь непонимающе смотрела на гроб с телом отца. Ни одной слезинки. Только пустые слова, формальные жесты. И это было, пожалуй, самое страшное – видеть, как после смерти чудовище превращается в святого просто потому, что у него были деньги и связи.

— Софи, смотри! Я закончила! – голос Марты возвращает меня в реальность.

Тонкие пальчики протягивают мне рисунок. Сердце сжимается, когда я смотрю на него: большой дом с садом, качелями и яблоней. У дома – четыре фигурки: высокий мужчина со светлыми волосами, женщина с длинными темными волосами, маленькая девочка и крошечная фигурка в чем-то, напоминающем коляску.

— Это наш новый дом! – восторженно объясняет Марта. – Арни обещал, что мы не останемся в этой скучной квартире. Мы купим настоящий дом, с садом и качелями. Вот это Арни, – она тычет пальчиком в высокую фигуру. – Это ты, Софи. Это я. А это ваш малыш!

Меня бросает в жар. Я чувствую, как кровь приливает к щекам, а в горле образуется тугой комок.

— Наш… малыш? – переспрашиваю я севшим голосом.

— Ну да! – беззаботно отвечает Марта. – У вас с Арни будет ребенок, и мы станем настоящей семьей! Он будет самым красивым и умным, потому что ты красивая, а Арни умный.

Моя рука непроизвольно тянется к животу. Никто не знает… никто, кроме меня. Вчера вечером, когда Арни задержался на работе, а Марта уже спала, я сделала тест. Две полоски проявились почти мгновенно, не оставив места сомнениям.

Я беременна. И пока не сказала об этом Арнольду.

Не потому, что я боюсь его реакции. Просто сейчас он так занят, разбираясь с последствиями смерти отца. Особняк Шульца выставлен на продажу вместе со всем имуществом – Арни сказал, что передаст вырученные деньги в благотворительный фонд помощи жертвам насилия.

Тайный бизнес отца, о котором лучше не знать подробностей, он собирается передать партнерам, чтобы дистанцироваться от всего, что связано с криминалом.

Он приходит поздно, измотанный, с потухшим взглядом. Я вижу, как он старается быть сильным ради нас с Мартой. Как проверяет уроки сестры, читает ей на ночь, спрашивает, как прошел мой день. Но в его глазах такая бездна усталости, что я не решаюсь добавлять ему новых забот.

И вот теперь восьмилетняя девочка словно прочитала мои мысли и нарисовала будущее, которое одновременно пугает и манит меня.

— А еще мама приедет к нам, когда поправится, – продолжает Марта, не замечая моего смятения. – Вот, видишь, я нарисовала для нее скамейку в саду. Она будет сидеть там и смотреть, как малыш играет. Арни сказал, что маме скоро станет лучше.

С Викторией все сложно.

Неделю назад Арнольд, посоветовавшись с врачами, отправил ее в частную психиатрическую клинику за городом. «Посттравматическое расстройство», «острая реактивная депрессия», «диссоциативное расстройство» – такие диагнозы поставили ей специалисты.

Но я-то знаю правду: Виктория не может жить с осознанием того, что убила человека, даже если этот человек был чудовищем. Плюс ей предстоит долгая реабилитация после наркотиков. Сумеет ли она с этим справиться, еще неизвестно.