Книга Коннемара, страница 139 – Николя Матье

— Сегодня выпьем аперитив. И вина закажем, – говорит он, затем проверяет свой «блэкбери». – Наш поезд только в десять утра. Полно времени.

Они остановились на турнедо Россини и бутылке «Шатонеф-дю-пап», которое считается не таким тяжелым, как вина юго-запада региона. Их беседа крутится в основном вокруг работы, общих коллег. Марк проявляет себя одновременно великодушно и мелочно. Он жалит, как оса. Почти никто не заслуживает доброго слова. Лентяи, подхалимы, бездари, блатные, кретины, тупицы, трепло – оскорбления так и сыпятся. Элен хихикает и поддакивает. В этот момент, в парах вина и взаимной симпатии, ей кажется, что босс весьма хорош собой. Они пьют кофе, на посошок, а надевая плащ, Марк говорит, мол, это просто дебилизм, так рано расходиться. Его очарование немного меркнет. Она инстинктивно избегает мужчин такого типа – крепких, властных, которые тебя притягивают и не отпускают, неприятных, но сексуальных, успешных, обросших жирком и житейским опытом.

— Я, пожалуй, пойду спать, – говорит она.

— Даже не думай. Давай выпьем по последней, нам не повредит.

Ее немного успокаивает то, что он, похоже, в своих мыслях, этакий краб-отшельник, только с золотой картой. Он оплачивает счет и оставляет щедрые чаевые, чем растапливает сердце молодого официанта. В итоге Элен соглашается, впрочем, он фактически не спрашивал ее согласия, и они вдвоем шагают по улочкам этого городка, до которого еще не дошла культура загулов в вечер четверга. Сейчас прохладно и сухо. Элен просто идет за боссом, который ничего не говорит, но по его учащенному дыханию и нетвердой походке ясно, что он уже как следует накачался. Вскоре они оказываются перед «Уилсоном», затрапезным клубом: в тяжелой деревянной двери проделано маленькое окошко. Вышибала ведет их через длинный коридор, где уже гулко ухают басы, а оттуда они попадают в огромный зал с бесконечной барной стойкой и двухуровневой танцплощадкой, где дергаются несколько особо отвязных танцоров. Впрочем, посетителей не так уж мало, если только это обманчивое впечатление не создается благодаря зеркалам и сумасшедшему мерцанию света.

Марк направляется к бару, а Элен щурится, словно это может как-то снизить оглушительный уровень звука. Как же давно она не была в клубе! К ней возвращается приятное, хотя и немного бесстыжее чувство – басы отдаются у нее в груди и в висках – власти молодой женщины на этой бирже низкопробных желаний. Плюс парижское снобство – ведь это клуб провинциальный, то есть не особо продвинутый, а Элен теперь при деньгах, у нее хорошие связи, и каждый сезон она почти машинально перенимает очередную модную фишку, рожденную на берегах Сены, пока та с опозданием катится до отдаленных мест. По крайней мере, такой она выглядит в собственных глазах.

Но это отношение свысока нужно, скорее, чтобы успокоить саму Элен, ведь на танцполе отрываются двадцатилетние девчонки в прозрачных маечках, смотреть на которых ей досадно. Впрочем, на парней тоже – все в майках, так странно. Они с Марком обмениваются парой реплик, не слыша друг друга, она кивает и чувствует, как по позвоночнику струится влажное тепло. Закурив сигарету, она замечает одного чудного коротышку, с усиками, в спортивном костюме, который выделывался, довольно противно, не сводя глаз со своего отражения в зеркале. Марк тоже его заметил. Они обменялись понимающим, иронично-презрительным взглядом, после чего уселись на диванчик, с которого как раз встали две парочки.