Книга Коннемара, страница 173 – Николя Матье

Стажерка была абсолютно уверена, то и коза победит на выборах, если в Елисейском дворце обоснуется новичок-вундеркинд – мнение, впрочем, весьма распространенное, наводившее ужас на депутатов нынешнего созыва. Но Лизон так здорово разложила все по полочкам, что Элен просто нечего было возразить. Ведь девушка имела связи: ее отчим, кузины, друзья матери – все, так или иначе, вращались в самых информированных сферах – в политике, пиаре, медиа, и она могла объяснить ей всю подноготную происходящего с несколько небрежной, но неоспоримой уверенностью. Элен кивала, но должна была признаться, что на самом деле ей просто не хочется лезть в это осиное гнездо.

— Честно говоря, я думаю, что не настолько амбициозна.

Больше подруги ни о чем поговорить не успели. В пол-одиннадцатого надо было отпустить няню Мушки и Клары, а Лизон собиралась потусоваться в центре, выпить пивка с друзьями.

— Что теперь собираешься делать? – спросила ее Элен.

— Пока не знаю. Возможно, пойду на стажировку в одной дизайнерской фирме.

— В Нанси?

— В Париже.

— Значит, возвращаешься?

— В любом случае, хочу свалить отсюда. А вы?

— Ох, ничегошеньки не знаю.

Элен прекрасно осознавала, что Кристоф ей не пара. И все же, после долгих лет поисков чего-то максимально далекого от отправной точки, борьбы за место под солнцем и карабканья наверх, было таким облегчением встречаться с человеком вроде него. Если бы у нее спросили, зачем ей все это, она бы не нашла ответа. Это была не совсем история любви. И она уже не сводилась только к сексу.

При мысли о нем поутру предстоящий день казался уже не таким тяжким. Она вновь обрела задорность, которую, казалось, давно утратила. За завтраком стала болтать и шутить – девочки просто диву давались. По дороге в школу никаких больше новостей по радио. Теперь она предпочитала слушать в машине Франс Галль и Бенжамена Бьоле, на всю громкость, и порой ее сердце так переполняли эмоции, что ей казалось, оно вот-вот лопнет.

— А почему ты плачешь? – спрашивала младшая на заднем сиденье.

— Я не плачу.

Но глаза ее блестели, и уже не от радости.

— Папа скоро приедет? – спрашивала Клара.

— Да, завтра.

— Хорошо.

Дело в том, что они с Филиппом решили дать друг другу «немного воздуха», пока не договорятся о более внятном модус вивенди. По правде сказать, это мало что изменило в их повседневной жизни. Элен отдавала себе отчет в том, что их жизни давно идут параллельными путями. Филипп заявил: «Плевать я хотел на твоего хахаля». Очевидно, так и было. Сам он, небось, трахался направо и налево. И обоих это устраивало.

Но что касалось остального, все было не так радужно. Дом, кредиты, машины, банковские счета, дочки. Рано или поздно они непременно разрубят этот пятнадцатилетний гордиев узел, и Элен знала, Филипп расстарается, только бы его не оставили с носом. В ход пойдут все средства. В глубине души он считал, что круче нее, важнее – и самое ужасное, что, по большому счету, она была с этим согласна. Родился он в более крупном городе, учился в более престижных школах. Катался на лыжах, как бог, прожил год в Штатах. Его бизнес-школа котировалась выше, чем ее, к тому же он был мужчиной. В общем, превосходил ее по всем статьям. Конечно, это никогда не произносилось вслух. Если бы муж сказал ей, мол, а ну заткнись, я здесь главный, – Элен рассмеялась бы ему в лицо и проехалась по нему с неумолимостью бульдозера. Кроме того, перед ее глазами был пример женщины-воина – ее матери. Всегда начеку, жесткая, убежденная, что весь мир против нее, со взрывным характером – наследием двадцати поколений, а то и больше, целое генеалогическое древо славных, но задерганных людей, которое могли перевернуть стол или прыгнуть в реку из-за одного неосторожного слова. Ее отец тоже был истинный человек-скороварка: если его довести, то крышку срывало напрочь.