Книга Коннемара, страница 200 – Николя Матье

Первые ласточки стали покидать свои палатки в районе девяти утра, и выглядели они так, словно выбрались из бомбоубежища наутро после ядерного взрыва. Они начали бродить по окрестным лугам с растрепанными волосами, многие мужчины – в тех же нарядных рубашках, что накануне, при этом в спортивных штанах и шлепанцах, некоторые с сигаретой в зубах, и почти все – в солнечных очках. К туалетам выстроилась длинная очередь. Кое-кто из мужчин даже не поленился побриться. Солнце припекало уже вовсю.

Родители невесты, которые легли последними, помогая прибраться, встали рано и уже были на ногах, оба в майках и бриджах, оба с залысинами, он – тяжеловес, она – пышечка, в одинаковых кроссовках Puma. Они очень старались, чтобы ни один гость не остался без внимания, может, у матери были более командирские замашки, но в целом оба веселые и приветливые. На кухне поджарили вчерашний хлеб и приготовили кофе, который разлили по термосам с помпой, и свадебный зал наполнил чудесный аромат воскресного утра, дразня обоняние последних сонь в их палатках. Еще оставалось вино и пиво, а также «Пикон», а холодильник был набит свиными отбивными и колбасами. Альдо, отец Джен, высыпал в гриль целую упаковку угля и теперь с удовольствием неандертальца принялся наблюдать, как он разгорается. Остальные собутыльники наконец тоже присоединились к хлопотам: накрыли на стол, разложили хлеб, масло, джемы и горчицу и достали из холодильника огромные миски с овощным и картофельным салатом.

Мало-помалу все гости оказались при деле. Кто-то помогал по хозяйству, другие, зевая и потягиваясь, а то и растворяя в стакане аспирин, любовались пейзажем. Большинство же трепалось ни о чем, и в голосах ощущалось смущение, эдакая вялая сдержанность наутро после ночного загула. Жерар Маршаль выбрался из своей гардеробной, чувствуя ломоту в теле, но вид имел довольный. Он объяснил, что в последнее время спит все больше, видимо, вся штука в лекарствах. Как бы то ни было, старик находился в приподнятом настроении и напропалую шутил со всеми подряд, а потом он сел за стол, чтобы позавтракать. И только в этот момент он понял, что забыл вставить зубы.

Дядя Жак вылез из своей палатки ближе к одиннадцати. Почистить зубы он, правда, не удосужился, но последние волосинки все же пригладил парой капель бриолина. Он тоже смотрелся бодрячком, несмотря на почтенный возраст и спартанскую ночь. Что касается Грега, то рано утром он отвез свою новоиспеченную супругу домой, к счастью, на таком расстоянии от места пирушки молодоженам не грозил традиционный визит-сюрприз после первой брачной ночи. Зато, вернувшись в Мудонвилль в одиночестве, ибо Джен предпочла остаться отдыхать, он был удостоен особого обряда. Не успел он вылезти из машины, как его схватили, напшикали пеной для бритья и обсыпали конфетти, после чего Марко прилепил ему на макушку нарезанную туалетную бумагу, измазанную «нутеллой». Предполагалось, что все это приносит счастье, и он не особо противился, весьма охотно позируя для фоток. В любом случае, он ожидал чего-то подобного, так что заранее бросил в машину сменную одежду.

— А где наш акробат? – спросил он, умываясь в туалете.

Марко, потягивая мексиканское пиво, пожал плечами.

— Дрыхнет вроде.

— Я не заметил его тачку.