Книга Великая Библиотека, страница 194 – Анастасия Шелест

Госпожа Рид взмахивает рукой, шевельнув длинными пальцами, и по кабинету разлетаются клочки бумаги. Я ловлю один из них, смотрю на свернутую записку и натужно сглатываю.

Багровые засохшие пятна на коричневатой криво оторванной бумаге пляшут перед глазами. Я не могу заставить себя развернуть записку. Сердце колотится в груди, умоляя оставить все как есть и не читать ее.

Поддавшись, я отсрочиваю неизбежное. Взгляд упирается в Марка. Он пробегает глазами по бумаге, и его лицо вытягивается. Он бледнеет и вскидывает голову, тут же находя меня. Какая-то мысль мелькает в зеленых глазах, а у меня скручивает желудок от его взгляда.

Шевеление сбоку предупреждает. Я вовремя отшатываюсь в сторону, заметив, как дергается Эрик. Он не успевает выхватить у меня записку, а мне приходится быстро развернуть ее.

«Теодора и книга. Выдайте нам их, и мы позволим оставшимся дожить отведенное им время».

Словно удар под дых. Крепкая пощечина. Из легких вышибает воздух, и я уже не могу вдохнуть, слепо пялясь на высокие вытянутые буквы. Клочок бумаги дрожит в руках, и я комкаю его, когда по кабинету проносится нервный полукрик:

— О чем мы думаем? Просто выдадим ее, и…

— Заткнись, Рита, – рявкает Марк, и в кабинете повисает гнетущая тишина.

Почему он не дает ей говорить? Она ведь права. Если это их условие, если они обещают оставить остальных в покое, то тут действительно не о чем думать.

Медленно подняв голову, я натыкаюсь взглядом на побледневшего Берта. Он комкает записку и сводит брови, начиная:

— Тея, ты…

— Я пойду, – выдыхаю я, не узнавая собственного голоса, – правда, это глупо. Вам не нужно меня заставлять, я пойду…

— Нет, – два голоса сливаются в один так внезапно, что я вздрагиваю.

Марк прищелкивает языком и, метнув на Эрика недовольный взгляд, протягивает:

— Прости, птичка, но это не обсуждается.

Возмущение зарождается за грудиной яростными пульсирующими толчками. Не та ситуация, когда стоит меня останавливать. Если они считают, что желание пожертвовать собой будет длиться вечность и страх не возьмет верх над решимостью сделать правильный выбор, то переоценивают меня.

Стиснув кулаки, я злобно говорю:

— Прости, я забыла упомянуть, что мне плевать на твое мнение.

Зеленый взгляд вонзается в меня острыми льдинками. Марк натянуто улыбается и пожимает плечами под нестройные перешептывания остальных.

— Можем устроить голосование, если хочешь, но, думаю, в этом нет необходимости. Ты никуда не пойдешь. Никто тебя не отпустит.

Хочется стиснуть виски и зло зашипеть. Желание брыкаться и спорить еще толкается внутри, но понимание начинает просачиваться в сознание. Я не хочу умирать. Не хочу идти ни к каким Библиотекарям. Выбор может быть сколько угодно правильным, но это не делает его простым и приятным.

— Мне не нужно чье-то разрешение, – огрызнувшись, я задираю подбородок и решительно шагаю вперед. – Если будете сопротивляться, я просто сбегу.

Прятать дрожь в губах удается с трудом. Еще немного, и закипающие внутри эмоции вырвутся наружу. Я просто не понимаю, зачем устраивать этот спектакль с показной заботой обо мне. Марк действительно готов смотреть, как все вокруг умирают, чтобы я оставалась в безопасности?

О, он действительно готов. Я вечно забываю об этой маленькой детали.