Книга Ещё не совсем мертва, страница 38 – Холли Джексон

Она схватила с кровати блокнот и ручку, которую стащила у Джека Финни, и переложила их во второй рюкзак вместе с «Макбуком». Девушка подошла к розетке, чтобы вытащить... эту... как её там... белую штуковину со шнуром, которая дает больше заряда^[23].

Неважно. Она схватила её, выдернула из сети и засунула в верхний отдел сумки. Джет накинула оба рюкзака на плечи, оставаясь прямо в пижаме.

Спустившись вниз, она натянула туфли и куртку.

— Пока, Реджи. Я люблю тебя.

Она наклонилась, чтобы поцеловать пса в макушку. Вообще-то, это был даже не её пес. Родители завели его, когда Джет уехала в колледж, чтобы заполнить пустоту «опустевшего гнезда». Но теперь он был её собакой, и все это знали. Реджи — в первую очередь.

— Джет. — Папа вышел из-за угла. — Ты ведь не серьезно? Ты же не уходишь на самом деле?

— Я ухожу на самом деле.

— Не надо. — Папа преградил ей путь. — Твоя мать этого бы не хотела.

— Дело не всегда в том, чего хочет она, пап. — Джет упрямо вскинула подбородок. — Мне нужно идти. Я ухожу.

Скотт Мейсон потянулся к её рюкзаку и ухватился за одну из лямок.

— Но, Джет, ты не можешь… ты ведь не…

— Не что, пап? Недостаточно ответственная? — Джет перебила его. — Я справлюсь сама. Правда справлюсь.

В этот момент почтовая щель в двери с грохотом распахнулась. Стопка писем разлетелась по коврику «Welcome». На подъездной дорожке послышались торопливые шаги: почтальон поспешил прочь, подальше от доносившихся из дома криков.

Реджи бросился к почте, но Джет опередила его.

— Смотри, видишь, пап? — Девушка шмыгнула носом. В её голосе теперь тоже слышалась истерика, но тихая и легкомысленная. — Вот я забираю свою почту. О, гляди-ка — целых два письма для Маргарет Мейсон. Забираю почту как чертовски взрослый и ответственный человек.

Она с силой вырвала лямку рюкзака из рук отца и запихнула письма в открытое отделение.

— Глядишь, скоро и задницу себе сама вытирать научусь.

Кэмерон зашелся в плаче. Из глубины дома в коридор вышли Люк Мейсон и София.

— Не переживай, малыш, ты тоже до этого дорастешь, — бросила Джет в сторону племянника.

Она выхватила ключи и кошелек из деревянной чаши на приставном столике.

— Куда ты собралась? — спросил Люк Мейсон.

Он задал этот вопрос просто потому, что чувствовал — должен спросить. Джет знала своего брата как облупленного.

— Буквально куда угодно, лишь бы подальше от этого гребаного дома! — Джет уже стояла на пороге. — Я не собираюсь умирать здесь снова. Передай маме, что она может сама выбрать гроб. Мне будет абсолютно плевать, я ведь буду мертва.

Джет открыла входную дверь и с трудом протиснулась наружу. Проходя мимо камеры видеодомофона, она показала объективу средний палец.

Девушка отперла свой трак^[24] и забралась внутрь. Она завела мотор и один раз с силой ударила по рулю основанием ладони.

— Черт! — выдохнула она от резкой боли.

Больше она так делать не будет.

Сверившись с зеркалами, Джет дала задний ход. Она помахала папе, Люку и Софии, застывшим в открытом дверном проеме.

Когда машина уже выехала на улицу, в окне второго этажа дернулась штора. Джет увидела покрасневшее, пятнистое лицо матери, прижавшееся к стеклу. Та провожала её взглядом.

Джет постучала. Трижды. Подождала две секунды. Постучала снова. Еще подождала. Но она и так ждала слишком долго, пока сидела в машине и раздумывала, что ей, мать вашу, делать и куда, мать вашу, идти. У неё был только один ответ. Только один человек во всем этом гребаном городе. Поэтому она стучала снова, снова и снова. Он простит ей её враждебность. Он всегда прощал.