Книга Коммуналка, страница 32 – Валерий Шарапов

Дверь в ее каморку была приоткрыта. Он постучал и вошел. Сима, уже напялившая свою вечную серую кофту, сидела на диванчике, поджав под себя ноги. Сегодня в ее позе и взгляде было что-то новое — раскованность, даже вызов. Она больше не была испуганной соседкой, делящейся слухами. Она была хозяйкой положения.

— Самое важное, что тебя интересует? — спросила она, слегка улыбнувшись и откинув со лба челку.

Никитин присел на единственный табурет, внимательно посмотрел на хозяйку и на мгновение почувствовал себя не в своей тарелке. Эта новая, уверенная Сима сбила его с толку. Он попытался шуткой вернуть контроль над ситуацией.

— Прямо как в большом кабинете, Серафима, — усмехнулся он. — Ты — начальник, я — просящий посетитель.

Она кокетливо поправила воротник кофты, давая понять, что ей приятна эта игра.

— Каждому свое место, — протянула она с загадочной улыбкой. — Так удобнее вести дела.

Он понял, что шутка не сработала. Инициатива по-прежнему была в ее руках.

— Ладно, — кивнул он. — Если можешь рассказать, то расскажи про ночь, когда умер Зубков. Что ты слышала? Видела? Коркин утверждает, будто несчастный помер тихо, во сне. Так и было?

Сима посмотрела на Аркадия с искренним, почти театральным удивлением.

— Тихо? Во сне? — Она фыркнула. — Врет он всё. Умирал Матвей долго и мучительно. Полночи стонал, звал на помощь. Скребся в стену. Я слышала. Да все слышали!

Никитин подался вперед.

— И что, никто к нему не пришел?!

— Никто, — спокойно ответила Сима, глядя Никитину прямо в глаза. — Все по комнатам сидели, как мыши. Боялись.

— Чего боялись?

— Каждому было чего бояться, Аркадий Петрович, — уклончиво, но очень точно ответила она. — У каждого свой скелет в шкафу, своя тайна. Выйдешь помочь, а на тебя же потом и подумают. Или, не дай бог, увидишь то, что не положено. Кому это надо? Проще сделать вид, что крепко спишь.

— И ты тоже боялась? — тихо спросил он.

Она не ответила, лишь пожала плечами, и в этом жесте смысла было больше, чем в любых словах.

— Ты сказала, Валик ворует, — перешел на другую тему Никитин. — Откуда знаешь?

— Знаю, и все, — коротко бросила она.

— Где сбывает?

— На Савеловском. На толкучке.

Никитин усмехнулся.

— И что он тут крадет? У вас, нищебродов, и взять-то нечего.

— А все, что можно унести, то и крадет, — не обиделась Сима. — Что плохо лежит.

— И у покойного Зубкова что-то украл?

— И у него тоже.

Никитину стало интересно. Он закинул ногу на ногу, чуть подался вперед.

— Прямо сгораю от любопытства. Что можно было украсть у нищего больного зэка, который из лагерей еле живой вернулся?

— Ну, например, импортные лекарства, — произнесла Сима медленно, будто пробуя каждое слово на вкус. — Конечно, Валик не сам там с товаром стоит. Ворованное он сдает скупщикам. А вот они уже продают.

Она наклонилась к нему, понизив голос до заговорщического шепота.

— Я сама видела. Дня за три до смерти у Зубкова пропала баночка американских таблеток, «Ванэдэй». Он тогда так переживал, из угла в угол по всей квартире ходил, у всех спрашивал. Никто, конечно, не видел. А может, и видел, да промолчал. А я через пару дней поехала на Савеловский, пригляделась к одной старухе, что с рук торгует. И у нее на ящике — баночка эта. За сто пятьдесят рублей продавала.