Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 34 – Бенджамин Стивенсон

— Прощание – слишком сильное слово. Не хочу портить впечатление тем людям, кто еще не дочитал, но ни одна дверь не закрыта навсегда.

— Похоже, это самая сенсационная новость из всего, что мы можем от вас услышать, – заметив нарочитую отстраненность Мактавиша, ровным голосом сказала Мейджорс. – Тогда еще один вопрос от собравшихся здесь профессионалов. Это правда, что все свои книги вы печатаете на машинке? Я слышала, что ради защиты от спойлеров вы даже не делаете машинописных копий со своих рукописей. Мне кажется, это уже крайность.

— Не такая уж и крайность, если задуматься. Рукописи Джоан Роулинг ее издатель носит пристегнутыми наручниками к запястью, словно это ядерный чемоданчик президента США. Издатели Дэна Брауна требуют, чтобы переводчики месяцами работали над книгой прямо в их миланском подвале, без Интернета, и даже в туалет выходили в сопровождении охранника. К этому нельзя относиться легкомысленно. Знали бы вы, чем мне угрожали люди, желающие заполучить рукопись. В наше время, когда все происходит онлайн, я не могу доверять компьютеру. К тому же мне нравится касаться пальцами клавиш машинки.

— А если ваш дом сгорит? – не удержался я от вопроса.

Признаться, смелости мне прибавил тот факт, что Мактавиш недавно за меня заступился.

Я впервые обращался прямо к нему, и он посмотрел на меня с подозрением, будто пытался понять, нет ли в моих словах чего-нибудь обидного. А я подумал, что он, возможно, и не собирался меня защищать, а просто спорил с Вольфгангом.

— Я бы посчитал это сигналом от мироздания, что мне, вероятно, необходим еще один черновик, – наконец сказал он, отвернул крышку фляжки и сделал большой глоток, ясно давая сигнал продолжать.

Ройс был похож на собаку, просящуюся на улицу, настолько ему не терпелось самому отвечать на вопросы.

— И последний…

— Завершающий, – вставил Ройс.

— Да, конечно.

Мейджорс произнесла слово «конечно» как вежливую просьбу заткнуться. Собственно, так было каждый раз, когда ее перебивали. Я отметил, что эта женщина очень тщательно подбирает слова и одинаково не любит, чтобы ей мешали или подсказывали.

— Алан Ройс, автор цикла романов о докторе Джейн Блэк, действие которых происходит на стальных столах морга. Леденящее душу чтение.

— Мне нравится думать, что я пишу об обществе, о падении нравов и сострадании, а преступления сами по себе – всего лишь механизм для более… – Ройс сделал паузу в том же самом месте, что и в разговоре за завтраком, и я понял, что он относится к себе очень серьезно и пытается представить дело так, будто все дается ему большими усилиями; он был из тех людей, которые поднимают и несут чемодан на колесиках только для того, чтобы пожаловаться, как ему тяжело. – Для более глубокого разговора о событиях реального мира.

— Конечно.

— Я считаю, что в этом и состоит наша работа. Исследовать общество. Думаю, это и имел в виду Вольфганг, когда упоминал французских модерни…

— К тому же у вас есть непосредственный опыт работы с кровью и ужасами, правильно? – Мейджорс доставляло удовольствие снижать пафос речей Ройса; надо отдать ей должное, публику тоже больше интересовал морг, чем разглагольствования Вольфганга о французских модернистах. – Вы ведь сами работали судебным патологоанатомом?

— Да, это и вдохновило меня на написание художественной прозы.