Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 33 – Бенджамин Стивенсон

А потом, словно после короткой и яркой вспышки магния, мы вернулись к обычному ритму круглого стола, пусть и не без возбужденного перешептывания слушателей, больше не жалеющих, что пропустили экскурсию по каньону. Следующим на вопросы отвечал Вольфганг, сначала об экранизации его романа «Холодная кровь», а затем о будущих книгах. Оказалось, что в настоящий момент ничего нового он не пишет, а сосредоточился на интерактивной художественной инсталляции под названием «Смерть литературы». Каждую фразу он начинал со слов «итак», «видите ли», «как вы знаете», хотя и рассуждал исключительно об идеях малоизвестных философов. Меня это раздражало, но я молчал.

— Немного литературного снобизма для начала, – шепнула мне на ухо Лиза. – Не поддавайтесь ему.

— А что такое наречия?

Она не сразу поняла, что я не шучу. И потом у меня возникло неприятное предчувствие, что я теряю свою единственную союзницу. Появившаяся было на ее лице улыбка медленно растаяла.

Наконец проповедь Вольфганга завершилась, и право отвечать на вопросы перешло к Мактавишу. Слушатели заинтересованно выпрямили спины, ведь именно ради него они и пришли сюда, учитывая то, как редко он выезжал за границу. Удивительно, но, как только внимание переместилось на него, он изменился, словно кто-то щелкнул выключателем. Мактавиш больше не сутулился, уставившись в темное горлышко своей фляжки. Он оживился, рассказывая о промозглых вересковых пустошах родной Шотландии, о том, как рос в бедности, как упорно боролся за то, чтобы его книги не просто издавали, но и принимали всерьез (тут я подумал, что потому он и вступился за меня, хотя трудно было сразу забыть о единственной крохотной красной звездочке), и как, лежа в больнице после несчастного случая, боялся, что не сможет больше писать. Закончил Мактавиш тем, что надеется, читателям понравится его последний роман о детективе Морбанде «Приходит ночь».

И сразу же взметнулась вверх чья-то рука. Это была та самая девушка, которую я видел с книгой «Мизери».

— Время для вопросов еще будет, – сказала Мейджорс.

— Я просто… – Девушка смущенно замялась, будто ей срочно нужно в туалет. – Я думала, вы больше расскажете о книге «Наступает рассвет», учитывая то, что именно она была последней. Это невероятно, Генри. Мне очень понравилось то, как вы…

— Спасибо, но время для вопросов еще будет, – повторила Мейджорс с учительской интонацией и повернулась к слушателям.

— Молодая леди совершенно права, – вмешался Мактавиш. – Хотя я рассматриваю эти книги как части дилогии. Разумеется, нет никакого смысла начинать с «Наступает рассвет», если вы не читали «Приходит ночь», которую, кстати, переиздают в мягком переплете на этой неделе. Так много стран, форматов и дат выхода, что поневоле запутаешься. И я вам скажу так: покупайте сразу обе. – Он скорчил строгую физиономию и получил в награду дружный смех слушателей.

— Не могу себе представить, как это трудно – подвести к финалу серию из шестнадцати книг, – вернулась к основной теме разговора Мейджорс. – Что вы чувствуете, прощаясь с таким популярным героем?

— Да уж, это непросто, – неуверенно ответил Мактавиш.

Окончания слов немного смазались, прежняя искра погасла. У него явно была алкоголическая зависимость от предварительно записанного текста, в котором не оставалось места для импровизации. Взгляд Мактавиша, пройдя по рядам, остановился на Уайатте, но не в поисках одобрения, как я бы выискивал Симону. В глазах Мактавиша сверкнуло раздражение. Уайатт съежился на своем стуле. Может, он и был владельцем издательства, но сразу стало ясно, кто здесь главный. И Мактавиш адресовал свой ответ именно ему: