Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 59 – Бенджамин Стивенсон

Явно не привыкший к радушному приему, Ройс замешкался на мгновение, а затем потрусил за мной. Воспользовавшись вынужденным карантином, он принял душ, но похмелье все еще висело над опущенными плечами и поникшей головой Ройса, будто пары алкоголя поддерживали его и тащили вперед, словно нити, управляющие марионеткой.

Купе я выбрал не только для того, чтобы увести его подальше от Джульетты. Мне хотелось еще и поразнюхивать там. Нет, я не ожидал увидеть на подоконнике открытый пузырек с ядом (желательно с этикеткой в виде черепа и перекрещенных костей), но попытаться стоило.

Я предоставил ему право самому открыть дверь в иллюзии любезного приглашения. В прошлый раз мне в темноте не удалось рассмотреть его купе, но сейчас я был потрясен тем, в каком оно состоянии. Как будто Ройс прожил здесь не сутки, а целый месяц: одежду он разбросал по всему ковру, а пустые промежутки занимали упаковки от фастфуда, беспорядочные груды бумаги и пустые бутылки из-под питьевой воды и пива. Эту картину можно было разместить на молочном пакете с заданием «Найди потерявшийся предмет». Я бочком зашел в купе, словно боялся наступить на мышеловку. Задел ногой что-то влажное, вздрогнул и отпихнул от себя эту гадость, оказавшуюся скомканным полотенцем.

Возможно, койки в купе не были подняты, поскольку Ройс в тот момент спал, так что мы нахмурились, вздохнули и сумели-таки повернуть верхнюю полку к стене, а сами уселись на нижней. Ройс устроился за маленьким столиком у окна, взял блокнот и постучал по листу закрытой шариковой ручкой. Лист был исписан синими чернилами. Я разглядел там и свое имя, подчеркнутое наполовину.

— Итак, – начал он, – вы хотели убийство, и вы его получили.

Я не стал поправлять, что это было желание Ройса, а не мое.

— Значит, вы считаете, что это убийство?

— Почему же еще мы здесь сидим?

Он снял колпачок с ручки, элегантной, толщиной в большой палец, с серебристым орнаментом по всему корпусу. Она имитировала старинную перьевую ручку, но с современными чернилами, так что чернильница не требовалась, а сама такая острая, что ей, наверное, было мучительно больно записывать тупые мысли Ройса.

— Давайте начнем со вчерашнего вечера, – предложил он.

Ройс на удивление легко соглашался на допрос, а я мысленно похлопал себя по спине, приписав его открытость своим развившимся детективным способностям.

— Да, пожалуйста. Что вы помните?

Он ткнул в мою сторону ручкой:

— Я помню вас. Вы прямо кипели от нетерпения поговорить с Генри. И были, как мне кажется, настроены довольно агрессивно.

— Кажется, вы немного перепутали. Это вы колотили кулаком в его дверь.

— Значит, вы не хотели поговорить с Генри?

— Конечно хотел. Но это не важно. Вы сказали тогда, что слышали голоса. За дверью.

Ройс кивнул:

— Они заткнулись, как только я постучал. Но Генри точно говорил с кем-то. С женщиной. С Лизой Фултон.

— Вы уверены, что это была Лиза?

Он пожал плечами:

— По голосу похоже на нее.

— Похоже на нее или она?

— Я все время забываю, что вы здесь новичок, но получить блёрб можно разными способами. – Ройс многозначительно приподнял бровь.

Как он сказал вчера за завтраком? «Только когда отвечает услугой на услугу». Я понял намек. Лиза и Генри.

Разумеется, секс – это всегда хороший мотив в детективах, но здесь все получалось слишком просто. Отношения между Лизой и Мактавишем, безусловно, могли вызвать ревность Ройса. Но если так, то жертвой должен был стать не Мактавиш. Скорее уж Ройс напал бы на Лизу. Я понял это по тому, как он скривил губы, говоря о разных способах. Ничего особенного, просто старый добрый сексизм, и Ройсу он подходил, словно специально для него скроен.