Книга Издержки дипломатии, страница 113 – Дарья Кузнецова

Это неизбежно. Этот момент должен был настать. Я понимала, что будет больно, и понимала, что от такого не умирают. Даже если разум настырно подкидывает сотни крошечных воспоминаний, кажется, составлявших лучшую часть жизни – составлявших всё хорошее в этой жизни – и они комом встают в горле, мешая дышать, это – просто эпизод.

Поболит и пройдёт. Всё всегда проходит.

Да, я люблю Шада. Да, я не смогу разлюбить его по собственному желанию за несколько дней или даже за несколько месяцев, но несколько лет – вполне правдоподобный срок. Я сильная, я справлюсь. Да, я понятия не имею, как смогу пересекаться с ним на официальных мероприятиях и сохранять лицо, но как-нибудь выкручусь. Попрошу у Тахии успокоительное на первое время, буду ссылаться на пережитое во время штурма потрясение и травму головы, и никто никогда ничего не узнает. В крайнем случае Тахия найдёт мне психолога. Или психиатра, по обстоятельствам.

Герей на меня шипел. Орать он не умел, кажется, в принципе, а вот такое состояние, когда голос садился до звука гадюки, выдавало крайнюю степень бешенства. И безответственная я, и безалаберная, и

отзовёт он меня, и выговор запишет, и лично приедет, чтобы задушить своими руками, и с Сабиром потом поговорит, потому что начальник охраны, а ведёт себя…

Я слушала, не перебивая, и с трудом сдерживала улыбку умиления.

Хороший он у нас. Переживает.

— Ярая, ты вообще, как себя чувствуешь? – вдруг осёкся он и подозрительно нахмурился. Кажется, сдержать улыбку я всё-таки не сумела. - Что целитель сказал? Сильно тебя приложило? Ты работать-то дальше вообще сможешь?

— Не надейся от меня избавиться, - успокоила я его. – Тахия сказала, пару дней отдохнуть, и буду как новенькая. Зато я нашла и спасла корону, – резко перескочила на другую тему.

Сейчас, когда всё плохое закончилось, я решила не беспокоиться о секретности. Ну подслушают, ну узнает кто-то, что корону крали. Главное, что мы молодцы. Впрочем, кому нас сейчас подслушивать...

— Что ты мне голову морочишь, какую… Погоди, а где ты её нашла?! – опомнился он. – Тебя что, за ней понесло?

— В общем да.

Несколько мгновений повисела тишина: Герей сознавал, что вляпалась я не по собственной дурости, а в пылу излишнего служебного рвения. Смириться с таким ему оказалось проще.

— Ладно. Всё хорошо, что хорошо кончается, - вспомнил он народную мудрость. - Жива и ладно. Надо придумать, чего полезного стрясти с шайтаров за эту помощь. Неофициально, конечно, но… Зря вы там, что ли, жизнью и здоровьем рисковали!

Я в ответ усмехнулась. Вот теперь узнаю старого доброго Герея.

— Думай. Какая у нас официальная позиция по Великой Матери?

— Да какая может быть позиция? – он поморщился и пожал плечами.

— Мы не вмешиваемся во внутреннюю политику суверенных государств и уважаем их традиции, потому, если в соответствии с традицией она считается Велико Матерью, нам остаётся только принять волю Кулаб-тана. В таком духе. Как в это всё вписать «Байталу» – мы думаем, но пока делаем вид, что они с Великой Матерью существуют отдельно. Она что, правда духов Предков призвала? Это не фокусы?

— Не то слово! – поёжилась я. – Я не шаманка, но… знаешь, я готова поручиться, что это было по-настоящему. Так что моё свидетельство очевидца у тебя есть. Зрелище впечатляющее.