Книга Издержки дипломатии, страница 115 – Дарья Кузнецова

Он продолжал травить мне душу, и я не понимала, зачем всё это.

Мне больше ничего не передавали, но по взглядам охраны я прекрасно понимала: были ещё коробки. Может быть, даже посетители или Занг, но я делала вид, что всё так и должно быть, и я просто отдыхаю, и ни от кого не прячусь.

Пряталась, конечно. Понимала, что это заметно абсолютно всем вокруг, но в душу ко мне не лезли, а я продолжала изображать гномьего истукана. Ничего не знаю, ничего не вижу, у меня всё хорошо.

Правда хорошо, спасибо Тахие с её успокоительным. Она тоже смотрела очень странно, с подозрением, но тоже молчала и аккуратно дозировала зелье. Кажется, считала, что всё это последствия травмы и искренне волновалась. Я понимала, что это до поры до времени, а потом её терпение иссякнет, но предпочитала пока не заострять на этом внимания. До коронации дотяну, там, наверное, как-нибудь сумею обсудить ситуацию с Шадом – мы же взрослые, разумные существа, мы способны решить проблемы словами, - а потом… Ну тоже как-нибудь выкручусь. Отпуск возьму и уеду в родные края. Или на море куда-нибудь, и закручу там отчаянный курортный роман.

Казалось бы, мы с Шадом и прежде порой не виделись месяцами, и я конечно скучала, но никогда это так не выматывало. А сейчас, когда всё кончено, от понимания этого было не легче, а только больнее.

Трёх дней, конечно, не хватило, чтобы взять себя в руки, поэтому на коронацию я собиралась как на собственные похороны. Только, в отличие от похорон, демонстрировать скорбь и страдание не имела права. Спокойная благожелательность и ничего кроме.

Я очень долго выбирала из двух платьев, но в конце концов сломалась и надела фиолетовое, о котором просил Шад. Потом Тахия заявила, что это никуда не годится. Пока я переваривала оскорбление, она призвала на помощь Табибу, и они в четыре руки взялись за мой скальп.

И я не знаю, на ком тренировались эти ненормальные женщины, но результат получился впечатляющим. Косу сложного плетения украсили парой ниток аметистов, отлично подошедших к платью, и отражение в зеркале заметно меня приободрило. Сознание собственной привлекательности никому еще не помешало. Даже когда жизнь рассыпается в руках, гораздо приятнее наблюдать за этим в красивом платье и с причёской.

Камни в тон платью одолжили у нашей главной сороки, Ирады. Эта достаточно молодая и подающая надежды орчанка занимала должность третьего секретаря, ответственного за работу с прессой, и всеми фибрами своей души разделяла любовь шайтаров к камням. Драгоценные, полудрагоценные, поделочные – она просто млела от них. Причём ещё и вкусы у неё были, как у местных: роскошным, но безликим бриллиантам она с удовольствием предпочитала узорчатую яшму или необычный агат.

Я не стала спрашивать, с чего вдруг именно сейчас Тахия решила поучаствовать в моих сборах. Было любопытно, но я слишком боялась услышать подтверждение своих подозрений. Что все давно уже обо всём догадались, что мои страхи читались издалека крупными буквами, что всё посольство в курсе моих переживаний и личной драмы, а Тахия по-женски решила меня поддержать. Не идиоты же они, в самом деле, а сил на конспирацию у меня уже не осталось.

Конечно приглашение пришло не на меня одну, а «с сопровождающим лицом». Мне очень хотелось – просто так, из общей вредности, - взять с собой военного атташе. Он попал к нам по военной, а не дипломатической линии, носил звание майора, был достаточно молод, холост и хорош собой. Обаятельный, спокойный и умный орк – не мужчина, мечта. Чем-то он здорово напоминал Шада. Не внешне, но общей внутренней силой и надёжностью. Конечно, позволить себе такой глупый демарш я не могла, потому что выбор спутника однозначно читался как некий намёк, и совсем не на мои личные обстоятельства. Немного поколебавшись, я всё же оставила Чагатая за главного – мало ли чем закончится эта встреча, лучше перестраховаться, – а с собой взяла первого секретаря, ответственного за экономические вопросы.