Книга Издержки дипломатии, страница 59 – Дарья Кузнецова

Это действительно был очень любопытный вопрос. Камень не нёс в себе силы, но он служил мостиком для древних духов погибшего племени, а это серьёзная сила. Для древних троллей попадание жертвенного камня в чужие руки было катастрофой: дружескими те руки не могли быть по определению, чужие камни захватывались только для причинения вреда. Шаман через такую ценность мог извести вражеское племя подчистую, поэтому берегли их куда больше, чем остальные богатства. Но то опытный шаман троллей, у которых были свои способы защититься от духов и понимание того, как им противостоять. Вряд ли человек обладал подобными знаниями. Я вообще не уверена, что даже современные шаманы – что наши, что шайтарские, - способны «обезвредить» эту вещицу, что уж говорить о человеческих магах! Любые духи опасны, не просто так они с древних времён использовались для защиты поселений. А если это тролльи духи, да еще древние, да еще погибшего племени...

— Интересно, кому вообще пришло в голову продавать жертвенный камень? - задумчиво спросила я.

— Хотел бы я знать. Но мне не удалось выяснить, кто предоставил все эти лоты. Не настолько заметные вещи, чтобы их судьбу можно было отследить… Ярая, удовлетвори моё любопытство, зачем тебе эта ваза? Она какой-то утраченный шедевр?

Я фыркнула от смеха и украдкой огляделась, отыскивая своего хмурого охранника. Тот отошёл к столикам и развлекал себя едой, так что разговаривать можно было свободно.

— Скажу, но только в обмен на ответную любезность: что такого ценного в этой картине? Её на самом деле написал какой-то великий мастер, но был в тот момент пьян, а после устыдился результата и не поставил подпись?

— Увы, нет, – улыбнулся он в ответ. – Я занялся поиском своих корней. Не стану утомлять подробностями, но, вероятно, эта картина принадлежит кисти одного моего предка. А ваза просто приглянулась, я знаю, куда хочу её поставить.

— А я просто решила освежить сад на крыше, – пожала я плечами. – Раз уж я сюда заглянула, почему бы не купить вазу?

— В самом деле, - улыбнулся он. - Но сегодня все совершают неожиданные покупки, не так ли?

— Да, и все покупают вазы, – засмеялась я. - Особенно меня озадачил дар Альбей. Зачем ему столько всего?

— Его дочь выбрала себе мужа и занялась обустройством собственного дома. Прошу извинить, я всё же пойду решу вопрос с картиной.

— Хорошего дня, – вежливо ответила я и проводила его задумчивым взглядом.

Дардай соврал. Причём соврал нескладно и на бегу, не заботясь о достоверности. Осталось понять, зачем и в какой момент: когда говорил, что не знает устроителя аукциона, или когда рассказывал про загадочного предка, написавшего картину? С вазой-то, положим, он мог сказать правду, сегодня действительно всем понадобились эти предметы интерьера, а она симпатичная, но портрет… Единственная картина, между прочем, на всём аукционе! А в пригласительном не было её изображения, только описание и дата. Это правда картина предка, которую он искал? Или он затеял какую-то махинацию с работами некоего малоизвестного художника? Или это малоизвестная картина кого-то из именитых? Или под этой картиной что-то есть, подлинно важное? Или вообще не в картине дело, потому что рама у неё тоже старая, и мало ли какие в ней могут быть секреты! Не верю я, что он искал-искал, и вдруг чисто случайно нашёл на аукционе, на который явился буквально от скуки. И Альбей с этой обстановкой для дома... У него достаточно денег, чтобы обеспечить дочь подлинниками, а если бы она этого не хотела – не было никакой нужды скучать на аукционе, проще позвать мастеров, и они в кратчайшие сроки сделают всё что нужно. Тогда зачем?