Книга Издержки дипломатии, страница 62 – Дарья Кузнецова

Шайтары никогда не стеснялись использовать их в военных целях, потому что от опытного взрослого эха не спасёт магический заслон, оно может просочиться куда угодно. И подслушать. Нетрудно догадаться, что эльфам такое не понравилось. Противостоять этим существам они так и не научились, зато начали активно истреблять. Я не знаю, сколько их осталось в дикой природе и остались ли вообще, но разведывательные возможности шайтаров сильно подкосились. Эти зверьки не размножаются в неволе.

Занга Шад спас пару лет назад совершенно случайно. Его отряд отлавливал эльфийских разведчиков, а эльфийский разведчик отвлёкся на ненавистное эхо, но сумел его только ранить. Эху повезло, его подобрали шайтары и подлечили. Случайная удача стала началом крепкой дружбы: сначала шайтар выхаживал зверька, потом зверёк с радостью ему помогал.

Я познакомилась с Зангом почти сразу, и первым делом, конечно, спросила, почему выдра. Оказалось – последствия ранения. Обычно эхо умеют менять внешний вид по желанию или необходимости, а этот бедолага навсегда застрял в том образе, в котором его подстрелили. Беда случилась на западе Кулаб-тана, где много пологих долин и водятся вот такие мелкие выдры, так что там облик был уместен. Кроме того, после ранения Занг потерял способность проникать сквозь твёрдые предметы и доставлять длинные сообщения, одно-два слова – его предел. Попадись он в городе какому-нибудь эльфу…

Занг наконец нырнул в высокие разросшиеся кусты на краю небольшого парка, которого я прежде не видела. Чтобы последовать за ним, мне требовалась какая-нибудь тропинка, не ломиться же через заросли! Так что я остановилась и заозиралась.

Улица здесь загибалась направо вдоль склона горы. Одновременно со слегка заросшей, но ещё вполне отчётливой мощёной дорожкой я заметила на углу уличного торговца и, вздохнув над собственной непоследовательностью, пошла к нему, чтобы взять большой бумажный стакан с кофе, огромной порцией молока и пятью кусками сахара.

Молодой шайтар готовил напиток со скорбным выражением лица: спорить с туристкой он не стал, тем более все эти излишества местные имели в продаже только для инородцев, но творить такое извращение ему явно было больно. А я хранила безмятежное выражение лица гномьего истукана и делала вид, что всё нормально. Знал бы этот юноша, для кого он этак кощунственно уродует благородный напиток!

К кофе я пристрастилась здесь, в Агифе. Сложно этого не сделать, близко общаясь с шайтарами, которые пьют его постоянно. Я, правда, ограничиваюсь одной чашкой утром, но зато – настоящего. Чёрного и густого, как дёготь, с щепотью пряностей для аромата, который так и называют – по-шайтарски. А вот Шад… Ну и кто из нас после этого огромный суровый шайтар, я не понимаю?

Получив горячий стакан на пол-литра и расплатившись, я нырнула в тень старых разросшихся деревьев, с лёгкой растерянности опознав в них что-то плодовое – то ли яблоки, то ли груши. Очень неожиданно встретить их в парке в центре Верхнего города. Шайтары считают непригодными в пищу плоды, выросшие в городе, есть у них какая-та мутная традиция на этот счёт. А если не собирать, то плоды осыпаются, гниют и превращаются в обильный и очень неприятный мусор, поэтому плодовые деревья в городах вообще не сажают.