Книга Издержки дипломатии, страница 66 – Дарья Кузнецова

Я первой прервала поцелуй, напоследок слегка прихватив его нижнюю губу зубами, бдительно стёрла оставшийся след от молока в уголке губ. Шад слегка улыбнулся, поймал мои пальцы и поцеловал ладонь.

— Мне очень повезло, что ты у меня есть, - негромко заметил он, прикрыв глаза, когда я закопалась пальцами в его волосы, приглаживая встопорщенные пряди. – Не нужно думать над ответом на вопрос, за что я воюю.

— Ты мне льстишь, - вздохнула я в ответ. - Ты ввязался в это гораздо раньше и с куда более серьёзным мотивом.

— Знаешь… – уронил он, задумчиво поглаживая меня по бедру и не открывая глаз. Запнулся. – Процветание Кулаб-тана – это, конечно, хорошо. И важно.

— Но? - всё же уточнила я, потому что он опять замолчал.

— Но почему-то уже лет пять не помогает, – хмыкнул Шад, слегка тряхнул головой, словно отгоняя лишние мысли, и посмотрел на меня. Поймал двумя пальцами за подбородок, легко поцеловал в нос. – Ты мне грозила списком. Не забыла? – Обижаешь, - отозвалась я, позволяя ему сменить тему, и закопалась в сумку. - Я помню все свои угрозы. Вот.

Надо было сказать другое. Не дать ему уронить это признание, в очередной раз напомнить, что его надежды бесплодны. Сын Великой Матери не может позволить себе настолько порочащую его связь, и даже то, что есть сейчас, придётся прекратить, пока оно не обернулось катастрофой и безобразным скандалом. Он будет на виду, его будет знать в лицо каждый житель города и оставаться неузнанным не выйдет, и моя вероятная отставка ничего не изменит – даже если у меня её примут. Шад понимает, что такое долг, и выбор подходящей по статусу жены тоже будет частью этого долга.

Но я смолчала, потому что не было сил снова биться головой о стену его упрямства. И желания, честно говоря, тоже. Да, это жалкий самообман, недостойное откладывание проблемы на потом в нелепой надежде на чудо. Трусость, наконец. Но – смолчала. Потому что это так заманчиво – надеяться на чудо и откладывать на потом, позволяя себе урвать у действительности несколько минут умиротворения в руках любимого мужчины. На болезненное, но единственно возможное решение не хватало силы воли, а другого я не видела. Поэтому малодушно молчала и поддерживала игру шайтара в «с окончанием войны всё будет хорошо». Он и так каждый день рискует жизнью, и разве имею я право устраивать ему скандалы?

Шад, конечно, не слышал этих мыслей. Α даже если бы слышал – сказал бы, что это глупости. Сейчас он пробежался взглядом по верхнему листку списка, потом прижал меня теснее, чтобы дотянуться второй рукой и переложить бумажки.

Иногда – часто – я завидую его упрямству и отсутствию сомнений.

— Кое про кого могу сказать сразу, - сообщил он. - Из твоих номер второй, седьмой и, по-моему, тринадцатый с семьёй в Гарданаке, мелькали в отчётах. Из эльфов… Четвёртый и шестой – трупы. Десятый шпионил, под арестом. Остальные… Не помню. Но узнаю.

— Спасибо, - я поцеловала щёку возле свежего шрама, провела по неровной полосе кончиками пальцев. - Я сегодня вечером приглашена к Γульру Иммай. Она напечатал новый сборник стихов маленьким тиражом. Возьму для тебя экземпляр с автографом.

Он неопределённо хмыкнул в ответ и не стал спрашивать, что будет с этим сборником делать и куда его положит. Была бы не Иммай – спросил, а тут только задумчиво поцеловал меня в висок.