Книга Шешель и шельма, страница 135 – Дарья Кузнецова

— А кто-то вообще хотел меня посадить! — рассмеялась Чарген. — Давай не будем об этом? Мне сейчас так хорошо…

— То есть одеваться ты отказываешься? — весело уточнил Шешель.

— Нет. Просто мне нравится, как ты на меня смотришь. Теперь нравится, не надо опять напоминать о том, что было сто лет назад. И мне не хочется надевать старое белье…

— Ну, у тебя есть целых два варианта: пойти так или надеть свое.

— Свое?.. — озадачилась она. — Погоди, ты что, и белье прихватил?!

— Ну да. — Что бы там господин Сыщик ни говорил про пределы собственной выдержки, а из объятий Чару все-таки выпустил, пусть и с неохотой, и шагнул к столу. — Сейчас, куда-то я его… Вот.

Кусочки черного кружева Стеван достал из ящика стола, и Чара рассмеялась при виде этой картины. С ума сойти, грозный следователь хранит в ящике женское белье! Ее белье. И это тоже, оказывается, очень возбуждает.

Боги, да что же он с ней делает?! Ведь невозможно же думать о чем-то постороннем…

— А его ты тоже выбирал, полагаясь на собственный вкус? — с иронией спросила Чарген, бросив платье на спинку стула, чтобы надеть сначала тонкое кружево. Белье следователь прихватил… откровенное.

— Отчасти. Мне просто хотелось взглянуть на тебя в этом. — Шешель наблюдал за ней, сидя на краешке стола.

— И как? — прекрасно зная ответ, Чара повернулась на месте, позволяя разглядеть себя со всех сторон.

— Жду момента, когда смогу его снять, — отозвался следователь. — Одевайся уже, надо еще в изолятор подняться, получить твои вещи и оформить освобождение.

— А ты, может, еще и туфли мне принес?

— В шкафу, внизу.

— Все-таки ты замечательный! — улыбнулась Чарген, на ходу застегивая платье. С глубоким треугольным вырезом, летящей юбкой чуть выше колен, с рукавами до локтя, оно идеально сидело по фигуре и ласкало кожу мягкой шелковистой тканью, еще и холодило, что при нынешней погоде оказалось большим плюсом.

— Как недалеко у тебя «замечательный» лежит от «сволочи», — рассмеялся Стеван. — Причем в обоих направлениях.

— Это просто ты очень противоречивый, — возразила Чара, нехотя обуваясь.

С туфлями Шешель не угадал, но тут уже стоило пенять на себя, а не на него. Потому что выглядели лаковые лодочки безупречно, и невысокий каблук казался удобным, но откуда было следователю знать, что конкретно эта пара жутко натирает ей мизинцы? Выбросила бы вовремя — сейчас не мучилась!

Когда интересное зрелище закончилось, Стеван отклеился от стола и принялся наводить порядок, собирая разбросанные папки и отдельные листы. Поднял плотный конверт с надломленной владыческой печатью, остальные бумаги небрежно бросил на стол.

— Это оно? — спросила Чара, складывая казенное платье и белье в знакомую, то есть свою собственную полотняную сумку — видимо, именно в ней Шешель принес одежду.

— Да. — Не дожидаясь просьбы, следователь достал из конверта лист гербовой бумаги и протянул Чарген.

Приказ о помиловании действительно распространялся не только на аферу с документами, но и на другие преступления, совершенные до сегодняшнего числа, за исключением тяжких — тех, которые касались умышленного причинения значительного вреда здоровью и жизни людей, государственной измены и всего в таком роде. Чарген длинно вздохнула с огромным облегчением — ничего столь серьезного за ней не водилось.