Книга XXI век не той эры, страница 25 – Дарья Кузнецова

Я ведь не экстремал, совсем. Я пусть и довольно непривередливая, но совершенно городская девочка. Я люблю гулять по лесу, но нестрашному, близкому к городу и в сопровождении человека, умеющего отлично ориентироваться на местности. Я никогда не умела действовать в чрезвычайных ситуациях, навыки выживания ограничивались прочно забытым школьным курсом ОБЖ. Может быть, я сумела бы сохранить присутствие духа, случись со мной что-нибудь… обычное, нормальное, пусть и страшное, о чём рассказывают в новостях. Крушение поезда, землетрясение, пожар, террористы. Да окажись тут лес, я бы, наверное, придумала, что делать. В конце концов, я же не какой-нибудь задохлик, я бы и на дерево смогла влезть, чтобы оглядеться.

Но в кромешной темноте, в одиночестве, под землёй, не имея ни малейшего понятия, где я нахожусь и как вообще сюда попала, и есть ли из этих пещер выход?

Я плакала, кричала до хрипоты, кого-то звала и, держась за стену, таращась в темноту бесполезными слепыми глазами, брела куда-то наугад. Спотыкалась, иногда падала. Но упорно брела вперёд, протискивалась куда-то, содрогалась от омерзения, когда рука наталкивалась на что-то мокрое, холодное или склизкое. А темнота смотрела на меня, населённая кошмарами моих фантазий, и чего-то ждала.

Нестерпимо хотелось пить и проснуться. А потом я упала, и то ли мгновенно уснула, измученная страхом, то ли просто потеряла сознание.

Пробуждение не принесло неожиданных открытий, я вновь куда-то брела. Окончательно одурев от жажды, судорожно вылизывала какие-то мокрые камни.

В какой момент разум оставил меня, я так и не поняла. Потом темнота проклюнулась какими-то мутными гротескными образами: то ли людей, то ли животных, а, вероятнее всего, тех самых тварей, которых порождало моё собственное воображение. Непонятные существа со щупальцами, зеленоглазые люди с красной кожей, какие-то белые аморфно-человекообразные облака. Но уцепиться ни за что так и не получилось. Потом я очнулась в углу знакомой маленькой комнаты, и через пару мгновений вновь ухнула в темноту.

Но даже испугаться не успела, потеряв сознание.

Из небытия меня вывел знакомый уже встревоженный голос.

— Ну, тихо, Оленька, тихо, всё хорошо. Ноги освободил? — это уже куда-то в сторону. — Просыпайтесь, просыпайтесь, всё уже в порядке, — мягко, но настойчиво продолжал звать меня голос.

Открыв глаза, попыталась сфокусировать взгляд. На периферии всё плыло и кружилось, прямо перед лицом прыгали чёрные мушки, но постепенно картина начала проясняться. Надо мной склонилась пара встревоженных лиц: пожилой японец и какой-то мужчина средних лет с красивым строгим лицом индейского вождя.

— Как вы себя чувствуете, Оля? — проговорил индеец. Я уже не удивилась чистоте произношения и тому, что за две тысячи лет язык почти не изменился. Я наслаждалась. У вождя был потрясающе красивый низкий баритон, и беспокойство в нём отзывалось мягкими мурлычущими интонациями.

— Жить буду. Наверное, — честно призналась я, удивившись лёгкой хрипотце в собственном голосе.

— Вставайте, только аккуратно, — обратился ко мне Исикава, придерживая за локоть. От слабости меня потряхивало ещё сильнее, чем в первое пробуждение в этой самой комнате, и я бы наверняка завалилась на полпути. Но мужчины в четыре руки практически подняли меня с кресла, удерживая с двух сторон под локти. Я почти висела на их руках.