Книга Абсолютное оружие, страница 46 – Дарья Кузнецова

Он научил мечтать меня. Научил надеяться, что там, за невероятным прыжком за границу галактики, всё будет по-другому. Как будто предвидел.

А однажды на обыкновенном плановом осмотре, при обыкновенном сканировании излучений мозга он вдруг одним ударом разбил стекло капсулы.

Он успел убить двух человек — техника, оператора камеры, и медсестру, руководившую процессом. Разорвал голыми руками; мы действительно страшное оружие. Он убил бы больше, но вмешались двое наших, остановили.

И больше мы его не видели. Никто так и не узнал, что спровоцировало столь бурную агрессию; ни учёные, ни мы.

— Экси, — окликнул меня капитан, и я вздрогнула от неожиданности. Вскинулась, фокусируя взгляд на Райше; он смотрел на меня задумчиво, с непонятным выражением. — Скажи, почему ты так боишься людей?

— Я не боюсь, — резко огрызнулась я.

— Согласен, — медленно кивнул капитан. — Расскажи мне о своих создателях.

— Не хочу, — тихо буркнула я, отводя взгляд и готовясь отстаивать своё право на секреты. Я не хотела ему ничего рассказывать, и никак не могла мотивировать это желание какими-то разумными причинами. Он задал на первый взгляд совершенно обычный вопрос, я знала на него короткий и простой ответ, и так же точно знала, что этот ответ повлечёт за собой другие вопросы. И эта мысль, это иррациональное, основанное на голых эмоциях нежелание говорить, вдруг показалось мне самым важным, что осталось сейчас в моей жизни. Потому что оно заставило меня почувствовать себя человеком.

Её звали Оля. А его — Джонатан. Уравновешенная милая девушка-биолог и обаятельный улыбчивый инструктор по рукопашному бою. Насколько я понимаю, это была довольно обыкновенная история; она влюбилась, а он просто умел увлечь девушку. Но дело не в том, как он её бросил, и даже не в том, что через год она счастливо вышла замуж за другого. А в том, как она делала вид, что у неё всё хорошо. Особенно первые несколько дней. Смеялась, говорила, как легко они расстались, утверждала, что для неё это тоже было сиюминутным увлечением, и ей верили. Люди этого не замечали, а мы успели очень подробно изучить их мимику и жесты. И, к тому же, мы видели, как она горько и беззвучно плакала после того разговора с ним.

Я вдруг почувствовала близость себя сейчас к той делающей вид, что всё в порядке, Оле. И мне страшно было всё рассказать; это значило — отступить от выбранного стиля поведения, значило — покинуть наконец-то найденный кокон, сумевший спасти меня от принятия самостоятельного решения.

Но капитан не стал меня расспрашивать. Он молча поднялся и ушёл, и через несколько секунд вернулся с прозрачным стаканом, до краёв наполненный прозрачной розоватой жидкостью. В другой руке нёс нечто вроде высокой узкой колбы, в которой тоже что-то плескалось.

— Пей, — приказным тоном сообщил капитан, сунув мне в руки стакан.

— Этиловый спирт?! — я озадаченно уставилась на красноволосого.

— По большей части, — хмыкнул он, присаживаясь рядом со мной. — Давай пей, а то насильно заставлю.

— Но зачем? Это слабый яд, организм быстро его выведет.

— Я в курсе, — капитан ухмыльнулся и со стуком поставил на стол свою банку. — Но у меня ещё есть.

— Но зачем?!

— Потому что это лекарство. Примитивное, ненадёжное, вредное, но другого в данном случае я не знаю. Так что давай залпом.