Книга Абсолютное оружие, страница 49 – Дарья Кузнецова

— Кое-что есть. Она вспомнила, что в их мире существует — или существовала, — теория, что есть множество реальностей, отличающихся друг от друга путём собственного исторического развития. И предположила, что попала к нам именно из такой реальности.

— Да, я тоже задумывался об этой теории множественности миров, — чуть кивнул Ханс. — Значит, попробуем уплотнить работу в этом направлении.

— А тебя тоже привлекли что ли?

— Разумеется, — он снисходительно улыбнулся с видом полного собственного превосходства, будто его всем Советом на это уламывали, а не он прижал коллег тем, что наложил лапу и на объект, и на его собственность. Какая жажда самоутверждения! И не скажешь, что холодная кровь… — Всё равно там ремонта ещё на двадцать нормосуток минимум, а до отправления мне на корабле делать нечего. Ты планируешь воспользоваться разрешением и поучаствовать в играх?

— Думал об этом, — медленно пожал плечами. — Но ещё не решил.

— Реши, — назидательно изрёк Ханс. — И подопечную своди, ей будет полезно.

— Считаешь? — с ещё большим сомнением уточнил я. — А я вот уже не уверен, что она всё правильно поймёт, а не надумает себе кошмаров.

— Всё настолькоплохо?

— Нет, всё ещё хуже, — оскалился я. — Думаешь, я так просто говорил, что это — …!

— Не показывай ей бои, — иронично предложил он.

— Угу. Тогда я лучше вообще никуда не пойду, потому что наслаждаться поэзией, чувствуя запах крови, я не способен. Либо это будет агония, либо бои несколько расширятся за пределы арены, если ещё и она что-нибудь учудит. Ко всем своим проблемам, она ещё и насилия как такового боится. Вот странно, неужели она сама не видит противоречия в своих действиях? Как можно любить тяжёлое боевое оружие и не хотеть применить его в реальных условиях? Как можно любить бой на пределе сил, но при этом не хотеть до конца испить победу?

— Что ты там про поэзию говорил? — съехидничал Ханс. Я даже рычать не стал, только отмахнулся. — Но выход из твоей ситуации есть. Сам иди отдыхай, а подопечную кому-нибудь сплавь.

— Это тебе что ли?

— Вот ещё, — уголки губ брезгливо дёрнулись. — Во-первых, твоя мама… — видимо, на этих словах меня так перекосило, что даже Ханс удержался от продолжения мысли, и сразу перешёл к «во-вторых». — Ну, а, во-вторых, не заходила ли к вам Таммили? Помнится, она хотела навестить твою подопечную. Вот и предложи им, как придёт, вместе туда прогуляться. Мне кажется, они нашли общий язык.

— Хорошая идея, пусть пообщается с мирной ветвью в нормальной обстановке, — кивнул я. — Может, поверит, наконец, что их никто не притесняет. А то, мне кажется, она уже решила, что они — нечто вроде обслуживающего персонала при наших с тобой сверхмогущественных расах.

— Отвлекись уже, — недовольно поморщился он. — Лучше гаркан доставай, сыграем. И расскажи, что у тебя с Халисом произошло?

— Понятия не имею, — я, вспомнив «разговор» с холодным, не удержался от раздражённой гримасы. — Он грубо и сознательно меня провоцировал; я не менее сознательно подержал его за горло, грубо угрожая физической расправой. На этом мы расстались. Не знаю, что он хотел этим проверить; меня ли, или подопечную. Всё это мне одинаково не нравится, — с этими словами я ушёл в комнату за коробкой с игрой.

Мы очень любим вещи, изготовленные руками. Во-первых, потому, что мы их лучше чувствуем; у такой вещи сильное психополе, оно является слепком поля мастера, изготовившего предмет. Во-вторых, потому что руками делают то, что является нашей историей и традицией. Ну, и, в-третьих, мы не уходим полностью от изготовления чего-то руками просто потому, что это полезно для развития, особенно — для детей. Руками изготавливают мелкие вещи обихода, детские игрушки, праздничную одежду, иногда — посуду. В детстве мы даже учимся писать и рисовать, как делали это наши предки много сотен лет назад. Гаркан, традиционная игра на внимательность, ловкость и стратегическое мышление, также относится к предметам, изготавливаемым только вручную.