Книга Абсолютное оружие, страница 48 – Дарья Кузнецова

— Что это было? — поприветствовал меня Ханс.

— Исполняю наложенные на меня Советом обязательства, — усмехнулся я в ответ. Холодный многозначительно поднял бровь, явно предлагая пояснить подробнее. — Я решил, что для начала следует выяснить весь спектр проблем, которые мне предстоит решить. Она, правда, поначалу сопротивлялась, но я надавил воздействием на психополе. В результате узнал много нового.

— И как? — в голосе отчётливо скользнула насмешка. Я пару нормосекунд помолчал, пытаясь придумать краткий и полный ответ, и в итоге грязно выругался. — Чудесно, — мягко улыбнулся холодный. Жуткое зрелище. — Я могу поучаствовать?

— Понятия не имею, — буркнул я, присаживаясь на диван. — Понимаешь, я, конечно, ожидал, что всё не так просто, но не до такой же степени! Я со всякими людьми общался, знаю разные жизненные ситуации, но это! — высказался я и вновь, не сдержавшись, выругался.

— Хм? — светлая бровь взлетела на этот раз с явно заинтересованной интонацией. Обожаю его мимику! — Что же с ней там делали?

— Да ничего столь уж страшного с ней не делали, — я недовольно оскалился. — Просто воспринимали их всех не как личности, а как механизмы, и не замечали, что личности есть. Но это ерунда. Проблема в её отношении ко всему этому и психологическом состоянии. Эмоционально это незрелый, запуганный, обиженный на весь мир ребёнок, который сам не знает, чего хочет, и не понимает, чего хотят от него окружающие. Неуверенный в себе комок нервов, не желающий принимать самостоятельные решения, мечтающий спрятаться от всего мира под кровать, и всё это с возможностями взрослого носителя горячей крови. И я ни ларга не понимаю, с какой стороны можно подойти к этому клубку. Ладно хоть ей действительно нравится драться и очень нравится оружие, а то я бы вообще не знал, где в этом кошмаре можно найти что-нибудь положительное и к нему подцепиться. Но всё равно, с отправкой от одного только боя даже нашу расу нельзя воспитывать, а она… Ханс, психологически она то, чем кажется со стороны! Слабая, пугливая, хрупкая представительница мирнойветви! У меня чуть мозги через уши не вытекли, пока я её эмоции просматривал; как она с таким отношением к жизни ещё себе голову из первого попавшегося ствола не разнесла?! — я тихо рыкнул, запуская обе пятерни в волосы. Разозлившись ещё больше, рванул ворот кителя и рубашки; они вдруг стали неимоверно раздражать. И вообще хотелось уйти в боевую форму. И побиться головой об стену. Чьей-нибудь…

— Полегчало? — невозмутимо поинтересовался Ханс.

— Да, спасибо, — вздохнув, я откинулся на диване; раздражение мгновенно сдулось, оставив эмоциональное опустошение. — Я уже начинаю сомневаться, что её подсунули мне только потому, что первым под руку попался.

— Вот как? Тогда я начинаю сомневаться в уровне твоего интеллектуального развития, если ты хоть на нормосекунду допустил мысль о том, что её отдали тебе просто потому, что оказался под рукой, — на губах холодного возникла снисходительная усмешка. — Но, кажется, у тебя есть неплохие шансы достичь подобия разумности за десять-пятнадцать нормолет, если будешь продолжать совершенствовать логический аппарат, а не когти, — «утешил» он. — Если её отдали тебе, значит, уверены, что именно ты справишься. Ты ей, главное, не говори, что она свои проблемы сама придумала, а на самом деле они ларгова яйца не стоят; но, надеюсь, для этого твоих умственных способностей всё-таки хватит, — он обозначил пожатие плеч, а я ответил привычным оскалом. — У тебя по делу какие-нибудь замечания есть, или ты временно недееспособен и полностью увлечён воспитательным процессом?