Книга После войны, страница 117 – Дарья Кузнецова

В избу, душераздирающе скрипя половицами и дыша морозом, ввалились трое дюжих парней. Двое были в разномастных солдатских шинелях, один — вовсе в тулупе, все трое — в треухах и валенках, на ходу оббиваемых от налипшего снега, тут же начавшего таять в жарко натопленной избе.

Меня эта компания не заметила, а я сперва даже дар речи потерял. Очнулся, когда один из вторженцев загромыхал печной заслонкой, а второй принялся шуровать на соседней полке, тогда как третий придерживал растерянную хозяйку.

— Какого Чернуха тут происходит? — отложив книгу, рявкнул я, не спеша подниматься с места. Продолжать не замечать меня теперь мог уже только совсем глухой: командирский голос за столько лет выработаться успел.

— Тю! А ты кто такой? — растерянно хмыкнул первый, отставляя заслонку.

— Да, вестимо, сынок её, говорят, артиллерист какой-то, — откликнулся тот, что держал старушку и зажимал ей рот.

— Слышь, старшина, ты бы не дёргался, а? — лениво порекомендовал третий. — А то и маманьке, и тебе влетит.

— Я б не дёргался? — хмыкнул я, вылезая из-за стола. По габаритам я до этих орлов существенно не дотягивал, что их заметно обрадовало. Да и что бы не радоваться? Их трое, они вооружены, а тут только какой-то артиллерист в майке и штанах на босу ногу, — Разрешите представиться, товарищи. Гвардии обермастер Илан Олеевич Стахов. А теперь…

— Старшина, ну что ты, в самом деле? — насмешливо хмыкнул один, делая шаг в мою сторону и протягивая руку, чтобы схватить за плечо. Я даже сопротивляться не стал; только прихватил его за запястье. Сначала на лице бандита появилось удивление; а через пару секунд он уже валялся на полу, завывая и поскуливая от боли, лелея обожжённую до черноты руку. По комнате растёкся сладковатый запах палёного мяса.

— Продолжаем разговор, — мрачно кивнул я. — Смиир-на!

В этот раз им хватило ума не возмущаться; видимо, дошло. Выпущенная одним из налётчиков женщина заохала и запричитала, без сил осев на пол там, где стояла.

— Марелия Горвиловна, ну, полно вам, — мягко проговорил я, силком поднимая женщину на ноги и подводя её к сундуку, с которого только что поднялся сам. — Присядьте, сейчас я всё улажу. Вы только не волнуйтесь, у вас же давление.

Первым делом я обулся, потом накинул гимнастёрку, висевшую до этого на гвоздике в сторонке.

— Эй, там, на полу. Команда была "смирно", — напомнил я, привалившись к столу и в задумчивости разглядывая незваных гостей. Дождавшись, пока продолжающий под растерянно-испуганными взглядами товарищей болезненно поскуливать калека займёт своё место в "строю", я удовлетворённо кивнул. Конечно, выполнение команды было весьма условным, но мне ж их не на парад выпускать. — Кто старший?

— Так это… выходит, я, товарищ старшина, — неуверенно подал голос тот, что держал до этого старушку.

— Обращаясь к вышестоящему по званию, необходимо это звание называть, — скучающе ответил я. — Я недостаточно ясно назвался?

— Э-э… никак нет, простите, товарищ гвардии обермастер товарищ Стахов, — испуганно затряс головой верзила, не отрывая взгляда от моих рук.

— Сука! — злобно проскулил пораненный. — Атаман тебя на клочки порвёт!

— Замечательно, — я кивнул, проигнорировав оскорбление. — У нас ещё и атаман есть. Кто такой, где живёт?

— Да это он всё от шока, товарищ гвардии обермастер! — вновь затряс головой назвавшийся старшим. Подранок, что-то ещё бормотавший про себя, схватился за оружие в кобуре — и снова взвыл от боли, пытаясь обожжёнными руками отстегнуть кобуру. Не успел; револьвер прожёг её насквозь и, раскалённый докрасна, упал на пол. Я не поленился, предохранил порох от возгорания; не хватало мне тут ещё неподконтрольного взрыва.