Книга Ведьмино зеркальце, страница 23 – Анна Дуплина

Мирослава про Лешего подумала и совсем погрустнела. Много про нечисть лесную в деревнях говаривали, да только правды не ведал никто. Кто в лесу заплутал, назад уж воротиться не мог, а потому и не знал никто наверняка: точно ли Леший всех запутывал да бродить по лесу до смерти заставлял. А все равно на него валили все. Кто ж еще людей губит, как не лесной хозяин? Только надеялась Мира, что не так страшен Леший, как старухи во дворах болтают, и что коль попросит она его, сжалится над ней хозяин лесной да смерть ей быструю пошлет при надобности.

Вздохнув горестно, Мирослава на лавку опустилась, чтоб в окно поглядеть напоследок. Думала она о том, как сидела на этом же самом месте еще девчонкой совсем, а Ожана ей песни пела, пока волосы влажные в косы тугие заплетала. Сердце ныло от воспоминаний этих. И ежели раньше они ей тепло приносили да утешением были в минуты горестные, сейчас только боль с собой несли. И не было никого с Мирой рядом, кто бы мог как-то облегчить ей тоску от расставания грядущего. Свят, должно быть, к Храбре пошел, а где Горына нелегкая носила, Мире было уже все равно. Она аккуратно выуживала из памяти воспоминания. Так бережно, словно ничего ценнее и хрупче у нее не осталось вовсе, а после припоминала детали, стараясь снова почувствовать вкус молока свежего, что корова их старая давала, да аромат хлеба теплого, который Ожана ее печь учила. Звонкий смех Святослава Мира вспоминала с нежностью, а грозный взгляд батюшкин – с печалью. Когда ком в горле разросся так, что дышать вовсе стало нечем, Мира поднялась с лавки. Ей пора было уходить.

Тихо на улице было. Никаких звуков не доносилось со дворов, даже пес соседский не лаял и коровы не мычали. Деревня словно замолчала, чтобы в этой тишине скорбной проводить Мирославу до опушки лесной. А ей и вправду легче так уходить было – в тишине да не замеченной никем. Не думала Мира о том, что соседи болтать будут, коль увидит ее кто. Надеялась только: Святослав ее поймет и простить сможет за то, что ушла не попрощавшись. Ежели отец будет думать, что Мирослава в лесу сгинула, может, посчитает, что Свят наказ его выполнил, и тогда на сына свой гнев не направит. Не хотела Мирослава, чтобы брат из-за нее под руку отцу попал да за ее провинности ответ держал.

Каждый шаг, что от терема купеческого ее отдалял, с трудом Мире давался. Ноги то и дело в снег мокрый проваливались, а от слабости, что болезнью вызвана была, идти ей и без того трудно было. Взмокли волосы под платком, рубаха к телу от пота липла, но продолжала Мира идти к чаще лесной, не оборачиваясь на терем отчий. Боялась, что ежели обернется, то тогда назад к терему припустит, только отныне не было у нее дома. И коль суждено ей было в лесу сгинуть, не хотелось перед смертью вспоминать, как деревня ей вслед темными окнами смотрела. Много было о чем хорошем подумать перед смертью.

Чаща лесная встретила Мирославу темнотой и холодом, да таким, что, казалось, кровь застыла у нее в жилах, стоило ей под ветви еловые ступить. Будто весна сюда вовсе не заглядывала, а солнце лучами теплыми дотянуться не могло. Снег, что почти сошел в деревне, в чаще все еще хрусткий был да лежал сугробами белыми, под которыми земли было не видать. Ступила Мирослава осторожно на покрывало белое снежное да огляделась по сторонам. Черные стволы сосновые рядами плотными стояли, и не видать было за ними ничего в чаще темной, только ветер гнул ветви, заставляя их скрипеть жалобно. Боязно Мире сделалось, замерла она у кромки леса, сжала в руках узелок свой тканевый да вздохнула тяжко. Страшилась заплутать в лесу да не выбраться к людям, а еще больше волков повстречать. Говаривали, что волки Лешему служат, да только что ей знание это пустое?