Книга Ведьмино зеркальце, страница 25 – Анна Дуплина

— Не мучай меня, хозяин леса. Дай помереть спокойно. Сил нет в игры играть с тобой.

Мирослава шептала слова бессвязно да дрожала на снегу холодном. А как кровь свою соленую на губах почувствовала, так почти в беспамятство и впала. Да только красный огонек ей не давал в темноту манящую провалиться. Бездна звала ее, теплом обещала укутать, спасением от зла и боли оборачивалась, а Мира все глаз не могла от пятна алого отвести. Сдалась она, поняла, что не успокоится, пока не поймет, что там на снегу в темноте лесной так ярко алеет. Как была на коленях, так и подползла к сосне поближе, ладонь протянула да схватила огонь алый. Ждала, что кожу на руке обожжет не то огонь колдовской, не то холод жгучий, да только не случилось ничего. Теплым предмет оказался, теплее, чем кожа ее озябшая. Мира ладонь разжала, к глазам его поднесла и ахнула едва слышно. На руке ее кольцо лежало, камнем красным украшенное, чистенькое совсем, словно не в лесу заснеженном отыскала его Мира, а в ларце купеческом расписном. Не понимая, какой силой ведомая, надела Мирослава кольцо на палец, удивляясь тому, как впору оно ей оказалось, и улыбнулась губами, до крови лопнувшими. Окрасился снег вокруг нее в цвет перстня необычного, да только Мира того уже не увидала.

Уж торопиться к столу праздничному надобно было, да только Морана у зеркала все крутилась и прихорашивалась. До того она себе по нраву была, что никак наглядеться не могла на отражение свое. Шел ей наряд свадебный, и пусть немолода она уже была, да все так же хороша собой, как и прежде. И зеркало ее волшебное тому подтверждением было. Недаром оно каждый раз голосом масленым отвечало ей, что нет никого на свете краше Мораны. Волосы, как смоль черные, кожа белее снега чистого, высокая да стройная как тростинка – прекрасна Морана лицом да статью вышла. Вот и жених ее новоиспеченный голову от любви потерял совсем да под венец позвал так быстро. Не ведал он, правда, что не одна красота тому причиной была, и того, что невеста его непроста оказалась. Много Морана от жениха скрывала да вины за собой не чувствовала. Кто ж купца так просто отпустит, коли женить его на себе можно было? Пусть Богдан и староват для нее был, да только купец. Потому и по нраву жених ей пришелся. Обещал ее в золоте купать, в любви и заботе. А что еще пожелать можно было? Морана улыбалась, пока речи его сладкие слушала, как он красоту ее восхвалял, соловьем разливаясь, а сама все про золото да каменья думала. Хорошо Морана за жизнь свою долгую усвоила – золото всего дороже и надежней было, а уж любви людской – и подавно.

Дверь с тихим скрипом отворилась, впуская в комнату Богдана, да только Морана и бровью не повела. Цену она себе знала, а потому не обернулась к жениху своему, руки ему не протянула. В зеркало лишь глянула да отражению своему подмигнула. Ох и хороша – ничего не скажешь! Не сыскать на свете белом никого Мораны краше.

Богдан подходил к ней медленно, словно к птице в силках запутавшейся, что вспугнуть боялся невольно. Морана через зеркало на него глянула да вздохнула тяжко. Не был ей Богдан противен, все ж складный мужик достался ей в мужья, да только ежели не нужда, вообще бы замуж Морана не собралась, а потому улыбаться ей Богдану через силу приходилось. Не любила она жениха своего, да только любовью сыт не будешь.