Книга Ведьмино зеркальце, страница 51 – Анна Дуплина

— Кто ж тебе о красоте твоей неземной молвить будет?

Смешок почудился Моране в словах его дерзких. Сжала она руки да заходила по покоям из угла в угол, словно зверь, в клетку пойманный.

— Прежде чем о красоте мне молвить, расскажи сначала, как так вышло, что не умерла девка проклятая? Где ошиблись мы? Да как исправить это?

Морана ждать не любила, старалась дела свои темные сразу делать. Вот полез к ней Горын давеча, покуда Богдана дома не было, а со дня на день на тот свет уж и отправится. Нечего было руки распускать свои грязные.

Так и Миру терпеть сил у Мораны больше не было. Как увидела она, что Мирослава на крыльце живая стоит снова, насилу себя удержала от того, чтобы на Ожану не кинуться. Едва не придушила соседку безмозглую да нерадивую. Так кричала, так ругалась, что даже Храбра из избы соседней прибежала на шум.

Ожана дочку выпроводила из терема купеческого да на колени перед Мораной рухнула. Клялась, что все сделала, как хозяйка велела, и не знает, почему так вышло, что живая дочка Богданова осталась.

— Ты, хозяйка, соседку чуть не прибила сгоряча, а ведь она нам еще пригодиться может, – упрек Моране почудился в словах, что зеркальце молвило, да отвернулась она от него, раздражения не скрывая.

— Ты болтай меньше да к делу переходи. Но только так, чтобы на этот раз не оплошал никто. Надо, чтобы к утру завтрашнему не было девки среди живых, а куда денется она, пусть только Леший один знает.

— Ты, хозяйка, про Лешего-то зря. Чай, не поняла еще, чей терем в лесу стоит да двумя волками охраняется. А способ дочку Богданову со свету сжить я тебе расскажу. Ты меня послушай внимательно да соседку снова в терем зови, пусть собирается, в чащу лесную идет. На этот раз получится все.

Недолго братья на Миру злились. Понимали, что сердце ее, молодое да глупое, тоскует по родным, оттого и попалась Мирослава в сети, для нее расставленные.

Да и Мира сама не могла на братьев долго обижаться. Гнев их, заботой вызванный, унять старалась. Все же кроме них не было у нее никого роднее. Обещала Мира, что внимательнее теперь сделается, не будет принимать подарков ни от кого, ежели даже брат родной у порога окажется. Не понимали Дар и Дан, кто колдовством черным Миру сгубить решил и за что с ней так, ежели она никому худого не сделала и сделать не могла. А Мира и подавно ответов отыскать не могла – только с грустью смотрела туда, где за деревьями деревня стояла.

Снова Мира с братьями назваными в мире жить стали. Да только они Мирославу оберегать от всего пуще прежнего начали, в лес только вместе с ними ходить разрешалось. За порог почти не выпускали Миру одну. Но и не отлучались больше так надолго Дар с Даном. Все больше в тереме были, редко в лес уходили да к вечеру возвращались всегда, не задерживались.

Как-то вечером теплым сидели они втроем подле окна. Мира любила так с братьями оставаться: говорили они обо всем, истории ей разные про нечисть лесную рассказывали. Мирослава смеялась, не понимая, где правда, а где вымысел. И пусть недалеки байки их были от тех, что бабки в деревне ведали, а слушать все равно интересно было. Словно вся нечисть пред глазами у Миры вставала как живая.

Только в этот вечер не раздавался смех в тереме лесном. Притихли все, словно ждали чего-то. Дар все на лес хмуро глядел, пока Мира его самого разглядывала, не таясь почти и глаз не отводя. Много братья рассказывали ей про нечисть навью, а про себя так ни словечка и не сказали. Потому и вопросов у Миры немало было, да все задать их она не решалась никак. Казалось, братья сами рассказали бы, ежели захотели, не силой же из них правду тянуть? Не желала Мира настаивать, да так долго они жили вместе, что думалось ей – все же пора им правду открыть, какой бы она неприглядной ни оказалась.