Книга Ведьмино зеркальце, страница 48 – Анна Дуплина

Дар ближе подошел, кивнул брату медленно. И сам он чужой запах человеческий чуял, знал, что так просто не найдет никто терем, в лесу от глаз людских спрятанный. Леший сам на него морок наводил, значит, знал чужак, куда и зачем шел. А Мира – душа наивная – пустила, обманулась речами сладкими.

— Погляди, – Дан поднял руку Миры за запястье тонкое да к свету повернул.

Сверкнуло кольцо изумрудное, да так ярко, что сразу ясно стало – не просто колечко, кроется в нем сила колдовская.

— Не было у Миры такого, – согласился Дар с братом. – Дай-ка и я погляжу.

Протянул руку Дар к брату, тот колечко с пальца тонкого снял да на ладонь Дара раскрытую опустил. Поморщился Дар, словно обожгло его, едва кожи коснулся камень зеленый – сила в нем черная была, злая да жестокая.

Сжал кольцо в ладонях Дар, крепко стиснул, словно разломать хотел он перстень проклятый. Зубы скрипнули, а в воздухе шерстью мокрой повеяло – долго Дар в себе ненависть к людям лелеял, все выплеснуть не мог, а как с Мирой беда приключилась, так совсем его злоба лютая переполнила. Дернулся было в сторону Дар, да почудилось ему, что ресницы у Миры дрогнули, потому он и замер снова нерешительно.

Почти убедил себя, что почудилось ему, да только в тот момент, когда он уйти собрался, распахнула Мирослава глаза. Окинула спальню взглядом печальным да заплакала тихо.

Мирослава увидела, как бросился к ней Дар – обнял, словно сестру родную, прижал к груди крепко – да заплакала пуще прежнего. Не понимала, что приключилось с ней. Помнила, как плохо ей сделалось, стоило Ожане уйти, как на крыльцо она вышла, а дальше что было – не могла припомнить. Одно Мирославе ясно было – испугались за нее братья названые так сильно, что черны лицом сделались.

— Что ж ты, Мира, неосторожна так была! – упрекнул ее Дар. – Кого ты в дом-то пустила? Кто беду принес?

Отстранился он от нее, навис, глазами прожигая, а Мирослава нахмурилась, не понимая, о чем братья говорят, в чем ее упрекнуть пытаются.

— О какой беде ты, Дарушка, говоришь? Плохо мне стало от волнения. Я на воздух пошла, а дальше все черным вокруг сделалось.

Дар только головой покачал в ответ. Зубы его стиснуты плотно были, а сам он в кулаке сжимал что-то. Мира заволновалась – слишком сердито брат ее названый выглядел.

Обернулась она к Дану, а тот придвинулся к ней поближе, за руку холодную взял да ладонь к груди своей прижал.

— Приходил кто, Мирушка, покуда нас не было в тереме?

— Приходил, – не стала Мира отпираться. – Соседка наша. Из деревни моей родной. Проведать приходила, сказала, что охотники девушку в чаще видели, а она сразу подумала, что я это. Не сгинула в лесу. Вот и пошла искать меня.

— А давала тебе соседка что-нибудь?

Теперь и Дан нахмурился. Лицо его острым сделалось, снова в тереме шерстью повеяло. Сердился брат, не меньше Дара сердился.

— Кольцо, – кивнула Мира. – Говорит, матушка моя ей оставила. Умерла она, почти сразу, как меня на свет белый явила. Я ее и не помню вовсе. Ожана сказала, что матушка ей кольцо велела сохранить, вот его-то мне соседка и принесла.

Хотела Мира руку поднять, чтобы братьям камень цвета зелени весенней показать, да не успела. Поменялись братья в лице. Дар как-то недобро усмехнулся. Так, что снова оскал волчий Мире почудился на лице его красивом. Шагнул он в ее сторону, словно зверь хищный. Мирослава сжалась вся, не видела она брата названого таким сердитым никогда, оттого его самого испугалась.