Онлайн книга «Ведьмино зеркальце»
|
Радовалась Мирослава за брата, что счастье свое нашел, за подругу счастлива была. Знала, как Храбра Свята любит, а потому не могла обижаться на них за то, что забыли они Миру. И пусть Мирослава вдали от дома теперь жила, а в сердце тепло стало от рассказа Ожаны, хоть и отдавало тепло это горечью полыни. — Пора мне, Мира. Засиделась я с тобой. Обо всем забыла, да только так увидеть мне тебя охота было, что не смогла не прийти. Поднялась Мирослава с лавки, в окно глянула, увидела, что темнота чернильная по лесу разливается, забеспокоилась об Ожане. — Оставайся, матушка! Как же ты дорогу потемну в чаще отыщешь? А с утра завтра по светлому и пойдешь. — Не волнуйся, дочка. Дойду. Как сюда пришла, так и обратно путь отыщу, а ты дар от меня прими. Я же не с пустыми руками пришла. Кольцо тебе принесла. Да не просто кольцо, а матушки твоей. Она сберечь просила, вот я и берегла, да все отдать тебе случая не представлялось. Ожана поднялась вслед за Мирой, ладонь ей протянула, а на ладони перстень огнем зеленым переливается. Такой красоты, что аж в глазах у Мирославы зарябило. Цвет – травы сочной, сияние – солнца утреннего. Зажмурилась крепко Мира, чтобы слезы заново не полились. А как глаза открыла, так снова на перстень матушкин поглядела – взять хотелось его, да только отчего-то словно не могла. — Чего же ты, дочка. Бери перстень. Матушка твоя тебе его отдать хотела, да не успела. Ты бери да о доме не забывай. Как бы оно ни вышло, а все равно семья мы твоя. Кивнула только Мирослава, ком тугой в горле говорить ей мешал. Совсем расчувствовалась. Сжала перстень в ладони, на Ожану взгляд печальный подняла. — Спасибо, матушка. За все спасибо. Что нашла меня и проведала. Ты заходи еще, коль не страшно по лесу одной идти. Я ждать тебя буду. Ожана Миру обняла да за порог и выскочила. Тихо стало в доме, пусто, будто и не было никого тут вовсе. Мирослав кольцо с камнем зеленым в руках покрутила, оглядела со всх сторон, силясь вспомнить у матери родной такое, да пригорюнилась. Красивое кольцо Ожана Мире подарила, о матери покойной напоминать ей станет. Бросила Мирослава взгляд задумчивый на руку правую, где алым светом перстень другой горел, а потом то кольцо, что Ожана ей принесла, сжала ненадого в ладонь и на палец руки левой надела. Красиво оно переливалось, так красиво, что сердце у Мирославы в груди затрепетало от волнения. Душно ей сделалось, затуманился взгляд. Мира села на лавку, голову ладонями подперла. Понимала, что волнение тому причиной – и Ожаны приход ее взволновал, и подарок этот – память о матушке… В глазах у Мирославы вовсе потемнело, пошатнулась она, за лавку руками побледневшими уцепилась. Сердце пуще прежнего стучать принялось. Страшно Мире сделалось, испугалась, что до спальни своей не доберется – так душно ей было. С трудом она на ноги поднялась, пошатнулась снова, чудом на пол не свалилась. На воздух ей надобно было, чтобы ветер лесной ее щеки разгоряченные остудил. На крыльце-то ей всяко легче сделается… Насилу Мира до крыльца добралась, за стены держась, не видела почти ничего от темноты, что накрыла ее. А как дверь распахнула, так и осела на ступенях. Сердце стукнулось испуганно о ребра, тревожно так, словно знало, что беда пришла. А потом затихло совсем. Упала Мирослава на крыльцо замертво, только выдох рваный из груди ее вырвался и в темноте лесной растворился. |