Книга Ведьмино зеркальце, страница 44 – Анна Дуплина

— Отчего же не приглашу? Входи, коль пришла.

Мирослава отпрянула, сама смутилась порыва своего душевного. Вытерла рукавом рубашки щеки мокрые и отступила в темноту да прохладу терема лесного. Не верилось ей, что соседка перед ней. Мира уже и помыслить не могла о счастье таком, а оно вон, на пороге стояло.

Ожана с ноги на ногу переступала на крыльце, на Миру исподлобья глядя, а потом выдохнула шумно и следом за Мирославой в сени вошла.

Мира места себе не находила. Металась по кухне, будто зверек раненый в жилище людском. Ждала, что Ожана ей скажет, да одновременно с этим боялась слов ее.

Поставила Мира перед соседкой кружку с травяным настоем, сама напротив уселась, голову руками подперла да вздохнула тревожно. Ожана молчала, разговор сама не начинала, потому Мира заерзала снова.

— Что тебя, матушка, привело сюда? Да как нашла меня в чаще лесной?

— Найти тебя просто оказалось. Охотники ходили в лес тут давеча, сказали, что девушку русоволосую видели в чаще. Думали, что твари навьи их путают, а потому и подходить забоялись, а я как услыхала, сразу поняла, что ты это, Мира. Не могла ты так просто сгинуть. Всегда сильная духом была.

Накрыла Ожана ладонью руку Мирославы, да так тепло Мире от этого сделалось, будто домой воротилась она.

— Почему же батюшка не пришел?

Не удержалась, задала вопрос Мира, хотя сердце сжималось тревожно. Ведь понимала, что не просто так Ожана одна пришла. Ежели нет тут брата и отца, значит, не захотели они Миру увидать…

— Он не знает про тебя, – мотнула головой соседка да убрала ладонь от руки Миры. – И брат твой не знает. Не сказала я им.

— Почему же?

— Решили все, что сгинула ты в лесу, а говорить про тебя отец запретил. Так что для деревни умерла ты, Мира. Нет тебя больше. А ежели воротиться вздумаешь, то не примут али вопросы задавать начнут. А есть у тебя на них ответ? Как же одна в лесу столько месяцев прожила? Как не сгинула?

Мирослава отшатнулась от Ожаны, будто та змеей ядовитой обернулась. Вспомнила Мира, о чем Дар ей рассказывал: как в родной деревне их приняли, как Ждану сожгли за то, что за подменыша по глупости приняли. Поняла, что и ее такая участь ждет, коль отважится в деревню воротиться. Не врала Ожана – понимала, что Миру в деревню больше не пустят, а раз отец за нее вступаться не будет, так и нечего ей там делать.

Стиснула ладошки тонкие Мирослава под столом, так, чтобы не выдать Ожане смятения своего. Не хотела она показывать, как больно ей на самом деле было. И пусть не одна она жила и выжила только благодаря братьям названым, а все равно в деревне не приняли бы ее. Страх и гнев народа деревенского еще и на Дара с Даном могут перекинуться, а такого Мира допустить никак не могла.

— Как там батюшка, не хворает? – выдохнула Мира тихо.

— Не хворает. А Святослав с дочкой моей к свадьбе готовятся. Храбра все, правда, по тебе тоскует.

Ожана встала, в окно глянула, а потом на лавку подле Мирославы опустилась. Принялась про деревню рассказывать, про то, как Горын слег совсем, про Храбру и свадьбу грядущую ее да про брата, которого тоска съедает. Плакала Мира, пока Ожана руками ласковыми волосы ей перебирала, плакала по жизни утерянной, хотела хоть в последний раз на брата да подругу одним глазком глянуть. Но в голове все слова Дара звучали, оттого и решиться Мира не могла. А Ожана все говорила да говорила. Уже и солнце к закату клониться стало, а все не могла соседка рассказ свой закончить.