Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 142 – Елена Бауэр

В Испании все еще шла война между республиканцами и националистами. Там же была первая непрямая схватка нацистской Германии и Советского союза. Клим просился сражаться с войсками Франко, но руководство считало, что он в своем возрасте нужнее в Ленинграде. Когда началась финская война, Клим поставил вопрос ребром. Задача отодвинуть государственные границы от второй столицы казалась ему, человеку военному, крайне важной в свете последних событий в мире. Он не мог больше протирать штаны в кабинетах. И, самое главное, хоть он и не признался бы в этом никогда, ему было тошно дома. Глафира со всей нерастраченной страстью спивалась, устраивая в квартире бесконечные гулянки. Клим уговаривал, взывал к совести и материнским чувствам, ругался – все было бесполезно. В конце концов, он стал чаще ночевать в своем кабинете, предпочтя неудобный кожаный диван с продавленными пружинами супружеской кровати.

Клим погиб в первых же боях «зимней войны» на линии Маннергейма. В его вещах боевые товарищи нашли семейное фото, а в кармане гимнастерки залитую кровью вырезку из газеты с фотографией красавицы-поэтессы с солнечной улыбкой. В статье пространно говорилось о ее творчестве, а также мельком упоминалось, что она стала подругой жизни высокопоставленного советского чиновника.

Глафира не особенно горевала о погибшем муже. Возможно, в пьяном угаре она даже не особенно осознала, что произошло. Оставшись без тормозов в виде бесконечных упреков супруга, она совершенно опустилась, начиная баловать себя алкогольными напитками с самого утра. Вокруг нее образовалась бурлящая страстями свита из таких же знатно пьющих кавалеров. Однажды пьяный поклонник в приступе белой горячки зарезал Глафиру кухонным ножом.

Супруга Гули, которую благодаря настойчивости Таси и ее обращениям к Прокурору СССР Бочкову, все-таки освободили из лагеря, вернулась в Ленинград. Тогда же Тася узнала, что отца больше нет. Прокурор на ходу сочинил версию, что тот долго болел и умер.

Вера часто бродила потерянная по городу, по тем местам, где они гуляли с мужем. Как-то она проходила мимо квартиры Клима, где давным-давно весело ужинали с Гулей и Петей. Женщина на секунду подумала, не зайти ли поздороваться с хозяевами, но решила, что командир красной армии вряд ли обрадуется визиту бывшей заключенной, жене врага народа. Она прошла мимо, не узнав о том, что семьи, радушно принимавший их когда-то, больше нет.

XI

Разрушительное миротрясение, которое грозило вызвать цунами страшной мировой войны, не трогало Григория Григорьевича. После расстрела Гули и Пети он пребывал в глубочайшей тоске и апатии. Эмигрантская общественность вскипала по каждому поводу, сначала возмущаясь Мюнхенским сговором, а затем осуждала пакт Молотова-Ребентропа. Из-за ненависти к большевикам как-то опускали, что еще в апреле Советский Союз предлагал заключить союз между Великобританией, Францией и СССР с целью защитить Польшу в случае немецкой угрозы. Однако предложение было встречено без большого энтузиазма. Советский Союз буквально подтолкнули к заключению пакта с Германией, в противном случае, захватив Польшу, немецкие войска сразу же были бы у границ СССР. Союзу кровь из носу нужна была буферная зона.

— А что вы хотите? Все пытаются оттянуть войну с Гитлером, – философски замечал Григорий в ответ на возгласы бывших соотечественников.