Книга Изгнание, страница 120 – Елена Бауэр

Водитель вышел и полез под капот, то и дело поглядывая на Великого Князя, который все не мог отделаться от тяжелых дум. Шло время, машина не двигалась.

— Павел, что там? Серьезная поломка? – крикнул молодому тезке-шоферу августейший пассажир.

Великому Князю нравился этот гайворонский паренек, который недавно пришел к нему наниматься и рассказал печальную историю о том, как вынужден был бежать от крестьянских беспорядков и перебрать за границу без паспорта ради заработка. Его говор и славянская физиономия грели сердце Павла.

— Починимся, Вашей Императорское Высочество! Я энту кобылку знаю…

Он продолжил возиться.

Прошло еще минут пятнадцать. Великий Князь начинал терять терпение. Он вылез из машины, запахнул пальто и подошел к водителю.

— Когда ж поедем? Долго еще?

— Починяю, барин… Ваше Императорское Высочество. – И забурчал себе под нос: – Скоро токма кошки родятся, а механизьм енто наука.

— Ты уж поторопись, братец!

— Нечто я не спешу, я ж со всем пониманием, – заверил парень и снова согнулся над капотом. – А правду говорят, Ваше Императорское Высочество, что Вы турок били?

— Нет, братец, я еще мал был. Перепутал ты, это мой брат Сергей воевал. К чему ты спрашиваешь?

— Грешен, Ваше Императорское Высочество, любопытствую. Как енто взять и убить людину, да кабы и нехристя, тяжко ведь поди?

Павел, который было уже занес ногу, чтобы снова сесть в машину, остановился. Парень ковырялся в моторе и лица его не было видно, поэтому Великий Князь не видел странного прищура, с которым тот секунду назад смотрел на него.

— Не знаю, Бог миловал, – задумчиво сказал он и уселся в машину. – Но то ж война была. A’la guerre comme a’la guerre, как говорится.

— А революция тоже «гер ля гер»? Я вот думаю, не все к душегубству годны. Не всякий сдюжит жизнь отнять.

— К чему это ты? – удивился Великий Князь. С чего это вдруг его водителя потянуло на философию. Лучше бы машину быстрее чинил.

Павел посмотрел внимательно на шофера. Тот копался в моторе и, казалось, болтовней пытался развлечь себя во время ремонта.

Вдруг рядом с их авто затормозила машина, из которой выскочила встревоженная Ольга Валериановна.

— Слава Богу! Господи, благодарю!

Она, забывая о манерах, бросилась к Павлу и крепко обняла его. По лицу графини текли слезы счастья.

— Что ты! Что ты! Все хорошо! – успокаивал Великий Князь жену.

— Но почему ты уехал, никому ничего не сказав? Что ты задумал?

— Да ничего, страшно разболелась голова, я хотел проветриться. Не думал, что ты меня так скоро хватишься. Я бы вернулся…

— Тогда зачем ты ехал в Ротонду?

— Хотел выпить бокальчик у «цинка», и сразу назад. – Великокняжеская чета старалась использовать язык обитателей Парижа, изо всех сил пытаясь сойти за своих. «У цинка» означало выпить у оцинкованной стойки Ротонды.

— С Савинковым? – холодно спросила Ольга и отстранилась. Ее задело, что Павел выкручивался так грубо, словно не считал ее достойной правды или хотя бы более искусной лжи, лжи для человека с интеллектом. Оправдание его звучало странно. Уехать с приема принцессы, где подают отличные, дорогие напитки, чтобы выпить в кафе.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты хотел его… – супруга не могла даже произнести это слово, будто от того, что она его выговорит, оно могло материализоваться.