Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 121 – Мэри Джонстон

Все сидевшие вокруг стола затаили дыхание, один или двое вскочили со своих мест. Милорд опять рассмеялся.

— Джентльмены, вы видели пастора, этого благочестивого служителя Божия, который покинул Джеймстаун вместе с капитаном Перси, а затем плавал на пиратском корабле в качестве его помощника? Так вот, его преподобие силен как бык. Капитану Перси довольно было кивнуть – и бац! – он сшиб рулевого с ног и сам схватил румпель. В итоге корабль наскочил на риф, пираты отправились в ад, а вы, господа, были спасены, дабы даровать Виргинии образцовый порядок. Да сохранит она о вас долгую благодарную память! Человек, выбравший такую смерть, лишь бы не нападать на корабль, принадлежащий, как он догадывался, Виргинской компании, – мой заклятый враг, и я еще смету его со своей дороги, но он не пират. Да-да, господин секретарь, можете записать эти слова, если угодно. Конечно, я сдал превосходную позицию, но я о том не жалею, ведь взамен мне достанется приз еще более заманчивый. Пусть я что-то проиграл, но такой поцелуй возместит мой убыток десятикратно. С вашего позволения, леди.

Он шагнул к ней; она стояла, опустив руки и слегка наклонив голову, белая и холодная, точно снежная статуя. Мгновение он жадно смотрел на нее, его глаза пылали, красивое лицо было искажено страстью, затем он с силой прижал ее к себе.

Если б я мог, я убил бы его на месте. Исполнив обещанное, она решительно и со спокойным достоинством высвободилась из его объятий. Он попятился, рухнул в свое роскошное кресло, стоящее рядом с губернаторским, и, опершись локтем на стол, заслонил лицо трясущейся рукой.

Губернатор встал и сделал знак матросам отпустить меня.

— Итак, господа, очевидно, что сегодня нам никого не придется вешать, – объявил он. – Капитан Перси, я прошу вас простить мне слова, обращенные не к храброму и благородному джентльмену, а к пирату, который, как выяснилось, никогда не существовал. Сделайте одолжение, забудьте все, что я вам наговорил.

Я ответил на его поклон, но взглянул при этом отнюдь не на него.

— Я запрещаю вам разговаривать с милордом Карнэлом, – поспешно сказал он. – С вашей женой – другое дело. – И он с улыбкой посторонился.

Она стояла там, где ее оставил Карнэл, бледная, с потупленными глазами.

— Джослин, – позвал я.

Она повернулась ко мне, вмиг залилась густым румянцем и с тихим вскриком, в котором соединились смех и всхлип, закрыла лицо руками. Я отвел их в стороны, вновь произнес ее имя, и на этот раз она спрятала лицо у меня на груди.

Мы простояли так всего лишь миг; затем – ибо к ней были прикованы все взоры – я приподнял ей голову, взглянул на ее лицо и обратился к леди Уайетт, стоявшей рядом.

— Я вверяю мою жену вашему попечению, миледи, – сказал я. – Вы женщина, и сумеете позаботиться о ней, как добрая сестра.

— Вы можете положиться на меня, сэр, – ответила она, и по щекам ее покатились слезы. – Я не знала… не понимала… Душенька моя, пойдемте со мною… пойдемте с Маргарет Уайетт!

Клэйборн отворил перед ними дверь каюты и, отступив вбок, низко поклонился. Мои судьи встали, только королевский фаворит остался сидеть. Джослин и обнимавшая ее леди Уайетт прошли меж рядами стоявших мужчин и подошли к двери. Здесь воспитанница короля вдруг остановилась, обернулась к собравшимся, прекрасная, как никто из женщин, и, глядя с непередаваемым выражением, в котором смешались гордость и стыд, печальное моление и бесстрашный вызов, присела в глубоком реверансе, почти коснувшись коленом пола. Еще мгновение – и она исчезла, а вместе с нею померк и солнечный свет.