Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 179 – Мэри Джонстон

Внутри палисада перевес был на стороне англичан. Из двадцати с лишним индейцев, отрезанных от своих собратьев и запертых в смертельной ловушке, по меньшей мере половина была уже убита: их либо пронзили шпагами и пиками, либо застрелили из мушкетов, которые теперь хватало времени заряжать. Остальные, окруженные со всех сторон, прижатые к стенке, тоже быстро находили свой конец. Против нас у них не было ни шанса, а брать пленных мы не собирались, так что это была самая настоящая бойня, но первыми резню начали они. Они сражались с мужеством отчаяния, то и дело бросаясь вперед и стараясь достать нас своими томагавками и ножами. Причем все это время они переговаривались и смеялись, выкрикивали бог весть какие похвальбы и насмешки в адрес англичан и восхваляли счастливые охотничьи угодья, в которые они попадут после смерти. Надо отдать им должное: те, кого мы убили в тот день, были настоящие храбрецы.

Наконец остался один лишь вожак. На нем не было ни царапины, хотя он много раз пытался схватиться с кем-нибудь из нас и, сражаясь, умереть вместе со своими собратьями. Он был прижат к стенке, а из стоящих перед ним полукругом англичан почти все были старые солдаты и должностные лица колонии, дворяне, прибывшие в Виргинию самое позднее с сэром Томасом Дэйлом: Ролф, Уэст, Уинн и другие. Все мы отлично владели шпагой. Когда он в отчаянии бросался на нас, мы удерживали его на расстоянии клинка, и в конце концов Уэст выбил из его смуглой руки нож, и тот, вертясь, улетел за палисад. Кто-то крикнул тем, кто целился в него из мушкетов, чтоб не стреляли.

Увидев, что из всех воинов в живых остался он один, он отступил к стене, выпрямился во весь рост и сложил руки на груди. Возможно, он думал, что мы сейчас пристрелим его, а возможно, считал себя нашим пленником и полагал, что мы станем показывать его зевакам и новым поселенцам, которые прибывали на кораблях.

Шум между тем стих, и мы, живые и одержавшие победу, стояли и смотрели на мертвые тела побежденных, лежавшие у наших ног и за воротами, и на перешейке, на котором не осталось ни одного живого врага. Наши сердца говорили нам, и говорили без обмана, что мы преподали индейцам хороший урок, и они более никогда не нападут на Джеймстаун. А потом мы вновь посмотрели на того, чью жизнь пощадили.

Он встретил наши взгляды с высоко поднятой головой и сложенными на груди руками, прижавшись спиной к стене. Многие из нас помнили, как он, гордый подросток, вместе со своей сестрой впервые пришел из леса, чтобы увидеть английскую деревню и ее чудеса. В тот давний летний день мы от нечего делать окружили его на лужайке у форта и называли его «ваше королевское высочество», смеясь своему остроумию и в то же время любуясь его гордым духом и манерой держаться. Уже тогда было видно, что из него выйдет великолепный мужчина.

Все здесь помнили, каким он был тогда, и все знали историю, которую я рассказал вчера вечером.

Не говоря ни слова, мы все как один отошли назад, и полукруг превратился в прямую линию, открыв широкий проход к распахнутым воротам. Помню, ветер к тому времени уже стих, и все было согрето солнцем и объято покоем: и песок, и грубо обтесанные колья палисада, и маленькая полоска нежно-зеленой травы, поперек которой лежала рука мертвеца. Зазвонили церковные колокола.