Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 180 – Мэри Джонстон

Индеец, от которого мы отступили, чтобы дать ему путь к жизни и свободе, посмотрел на опущенные стальные клинки, на открытые ворота и на стоящий на той стороне перешейка лес и все понял. Целую минуту он ждал, неподвижный и величественный, как прекрасная бронзовая статуя. Затем вышел из тени, которую отбрасывала стена палисада, и, пройдя мимо нас, вышел на солнце, которое позолотило орлиное перо, воткнутое в узел волос, оставленный на его бритой голове. Его взгляд был устремлен на лес, при этом ни один мускул не дрогнул на его безмятежно спокойном лице. Он прошел мимо груды мертвых тел и мимо длинной шеренги живых, которые смотрели на него, не говоря ни слова, миновал ворота и вступил на перешеек. Он шел медленно, как бы давая нам возможность пожалеть о своем милосердии и застрелить его, и горделиво, как и подобает сыну короля. Все это время единственным звуком, доносящимся до наших ушей, был звон церковных колоколов, возвещающий наше спасение. Нантокуас дошел до тени деревьев на том берегу реки: мгновение – и он скрылся в лесу.

Мы вложили шпаги в ножны и выслушали речь губернатора, краткую и искреннюю, в которой он благодарил всех и отмечал заслуги того или иного защитника палисада, а затем принялись за работу. Надо было убрать мертвые тела, навести в городе порядок, определить, какую политику мы станем теперь проводить, а также решить, как добраться до выживших на плантациях вверх и вниз по течению Джеймса и как им помочь.

Мы не могли добраться до них по лесу, где за каждым деревом мог таиться враг, но еще оставалась река. По большей части дома поселенцев-англичан были построены, как и мой в Уэйноке, в непосредственной близости от воды. Я вызвался возглавить группу добровольцев, которая поплывет вверх по реке, а Уинн – тех, кто направится в сторону залива. Но когда совещание в доме губернатора подошло к концу и мы с Уинном поспешили к пристани, чтобы выбрать лодки для добровольцев, наблюдатели, расставленные на берегу, закричали, что со стороны верховьев приближаются лодки.

В лодках были белые поселенцы, мужчины, почти все раненые, и съежившиеся от страха женщины и дети. Одна лодка приплыла с плантации в Паспахеге, две – из Мартин-Брендона; в них прибыли все, кто остался в живых… У одной женщины лежало на коленях тело ребенка, и она никак не хотела отдавать его нам; другая, с наполовину отрубленной рукой, склонилась над мужчиной, который лежал на дне лодки, плавая в луже собственной крови.

Так началась эта жуткая процессия, продолжавшаяся весь день и всю ночь и на следующий день, когда прибыл шлюп из Хенрикуса с вестью о том, что англичане там отбивались крупными силами и отстояли свои позиции, хотя и понесли тяжелые потери. Час за часом прибывали, кто под парусом, кто на веслах, охваченные паникой поселенцы, чьи дома были сожжены, близкие убиты, а сами они спаслись лишь чудом. Многие из них были смертельно ранены и умирали, едва мы поднимали их из лодок; у других были более легкие раны. Выжившие рассказывали похожие одна на другую истории о коварстве индейцев, их неожиданном нападении и жестокой резне, которую они учинили. Везде, где это было возможно, англичане оказали отчаянное сопротивление и загнали дикарей обратно в лес. Вопреки своему обыкновению, индейцы почти не брали пленных, а по большей части сразу же убивали тех, кто оказывался в их власти, а затем вымещали свою злобу на бесчувственных трупах. Торп, человек слишком хороший для этого мира, был убит, а его тело изуродовано теми, кого он учил и кого любил. Погиб и Натаниэль Пауэлл и еще четверо членов Совета колонии и многие другие известные и уважаемые люди. Среди убитых было много женщин и маленьких детей.