Книга Перстенёк с бирюзой, страница 125 – Лариса Шубникова

— Зачем себя ругаешь? – покраснела, застыдилась его словами, а потом ткнулась носом в его шею и вздохнула. – Пойдем, Вадим, темнеет.

— Пойдем, – Норов и сам вздохнул тяжело. – И как уйти? Настёна, еще целуй, обнимай крепче…

И ведь не отказала! Целовала так, что едва искры не летели! Неведомо, что бы сотворилось из того пламени, но рядом раздался голос Ульяны – злой и обиженный:

— Не думала, что доживу до такого…

Настя опамятовела не сразу, глядела на тётку, не разумея, откуда она и зачем. Вадим же руки убрал от Настасьи и медленно встал на ноги, потом и ее поднял. Молча вынул из Настасьиных волос травину, смахнул листок с ее летника и повернулся к Ульяне.

За спиной тётки тихо встал Илья, и жёг теперь Норова тяжелым мужицким взглядом, будто к ответу призывал. Настя не сразу и разумела в чем виноват Вадим, да и она сама. Малый миг спустя, все поняла и едва не упала: стыдно стало и страшно. Более всего пугалась Настя глядеть в тёткины глаза и видеть там свой позор.

— Я этому тебя учила? – боярыня говорила тихо. – Губы утри и за мной ступай.

— Ульяна, погоди, – Норов шагнул вперед, укрыл Настю. – Не об том ты подумала.

Ульяна не ответила, вместо нее заговорил Илья:

— А тут много думать не надо, Вадим, – дядька шагнул вперед и коротко без замаха ударил Норова под дых крепким кулаком. Поглядел, как тот согнулся, и опять слов кинул: – Видать, правда, ходок не из последних. Как посмел боярскую дочь позорить?! – голос Ильи опасно взвился. – Думал, некому будет за сироту вступиться, укорот дать?!

Настя обмерла, очнулась, услыхав, как громко охнула Ульяна, вскрикнула сама и встала меж Норовым и Ильёй:

— Дяденька, за что ж ты? Не надо! Я виновата, меня бей! – заплакала, а потом к Норову бросилась: – Вадим, миленький…

Тот помотал головой, выпрямился и бросил на Илью злой взгляд, однако, кидаться на дядьку не стал, лишь Настю мягко взял за плечи и отодвинул в сторонку.

— Что уставился? – Илья подначивал. – Давай, ответь.

— Не отвечу, Илья, еще и спасибо скажу, – смотрел прямо, глаз не отводил.

Меж тем и Ульяна очнулась:

— Настасья, за мной иди, – взяла боярышню за руку и потащила.

— Ульяна, постой, – Вадим ухватил Настю за другую руку и потянул к себе. – Послушай меня, не делай виноватым до времени.

— А я тебя и не виню, – тётка обернулась. – Ты, чай, не силой ее на траву-то укладывал. Сама пошла, потянулась за тобой, как коза на веревке. Видно, права она была, когда сбежала от тебя в княжье городище. Да вот вернулась себе на погибель. Ей и каяться теперь.

— Ульяна, ты края-то видь, – Норов озлился, дернул Настю к себе, но не тут-то было: тётка вцепилась в боярышню и отпускать не собиралась.

— Язык прикуси, – Илья ухватил Вадима за плечо и сжал крепенько. – Отпусти Настасью, не твоя она.

Норов вызверился, дернул плечом, видно хотел смахнуть дядькину руку:

— Не моя? Попробуй отобрать. Сей миг в церковь ее сведу и венчаюсь. Что тогда скажешь, Илья?

— Венчаешься? – теперь и Ульяна злобилась. – Кто ж тебе ее отдаст? А ведь я думала, что люба она тебе, думала, маешься без нее, – тётка глядела с укором. – Я как знала, искать ее пошла. Ведь девчонка совсем, дурочка доверчивая. Как у тебя совести-то хватило, Вадим? Хочешь, чтоб она потом как Глашка твоя? В петлю?

— Тётенька, не говори такое! – Настя затрепыхалась. – Не так все!