Книга Перстенёк с бирюзой, страница 129 – Лариса Шубникова

Тётка молчала долгонько, а потом всплакнула:

— Верно, Настенька. Любовь не сторгуешь, за нее иным платить надобно.

Помолчали обое, а потом тётка снова стала тёткой, заворчала:

— Не иначе свадьбу попросит скорую. А нам метаться, хлопотать.

— Нет, – теперь и Настя прослезилась. – Покуда отец Илларион не явится из княжьего городища, обряда не будет.

— Ты в своем уме? Это седмицы две!

— Стало быть так. Буду просить Вадима, чтоб привез его.

Ульяна помолчала малое время, а потом хохотнула:

— И ведь опять твоя возьмет, Настька. Тебе не откажет, точно говорю. Бедный Вадимушка….

— Ты куда это, Вадим? – счастливая и нарядная Ульяна шла по сеням за Норовым. – Думаешь, сговорили тебя с Настей, так все дозволено? И не мысли даже. Где ж видано, чтоб жених с невестой до венчания под одной крышей обретались?

Норов остановился, сдержал крепкое словцо, но не смолчал:

— Ульяна, я в своем дому, – насупился. – Теперь и рубахи чистой взять нельзя из ложни? Заберу и уйду.

— Так я сама тебе соберу, и сама в дом к Илье принесу, – тётка потешалась. – И с чего ты об исподнем задумался сей миг? Едва гостей проводили, девки не успели со стола убрать.

Норов смолчал, но обиду затаил. И не с того, что тётка подначивала, а с того, что Настю увела. Только и успел, что взять любую за руку, встать под образ, каким Ульяна благословила их под радостный посвист свадебного дружки Ильи и пятка уважаемых десятников.

— Вадимушка, куда торопишься? – Ульяна руки сложила на груди, прислонилась плечом к стене. – Свадьба вскоре. Всего-то ничего осталось, – наново подначивала.

Если б Вадим не хотел Настасью сыскать, так он бы вмиг расквитался с Ульяной. Знал, чем пронять тётку в расчет за вчерашние ее речи в сторону боярышни. За себя б не встрял, за кудрявую обиделся. С того и сносил ехидства Ульянины молча, но не без задней мысли: хотел дядьке Илье помочь. Ради такого случая спрятал ключ от тёткиной ложни за опояской, а писаря своего зловредного услал к стряпухе за караваем сговорным.

— Ульяна, лук мне тоже принесешь? – бровь изогнул. – Ты уж изволь, снеси. Стрелы не забудь. Там разные, разберешь по наконечнику. Мне с десяток всяких.

— Вон как, – тётка улыбалась глумливо. – И на что тебе лук?

— А ты как мыслишь, я в дому у Ильи вышиваю? Щи варю? – Норов унял злобу, сам поглядел на Ульяну не без ехидства.

Тётка подумала малый миг, потом кивнула:

— Твоя правда. Не подумала я. Так идем, сведу тебя, – и пошла к ложнице Норова.

Так бы и стерегла, если б в сенях не показался Илья. Вот тут Ульяна споткнулась, замерла, а потом уж и двинулась к дядьке, не забыв пригрозить Норову пальцем.

Вадим поглядел ей вослед, бровь изогнул хитро, а потом метнулся к девичьей. Зря пробегал: светелка стояла пустая, девки разбежались зубоскалить с порубежненцами, какие гроздьями повисли на Норовском заборе, не желая упустить ни сговора, ни угощения, ни потехи.

— Настя, да где ж ты? – искал по дому, пока не оказался рядом с ложней своей.

— Вадим… – Голос Настасьин шел с подворья.

Норов крепенько притворил дверь, в два прискока подлетел к окну ложницы и увидал боярышню: стояла на скамеечке, прижимая к груди узелок из златотканой парчи, в каком Вадим принес ей подарки к сговору.

— Настёнка! – протянул руки и подхватил кудрявую, втянул в ложницу. – Ты где была, кудрявая? – обнял крепко, целовать принялся.