Книга Перстенёк с бирюзой, страница 130 – Лариса Шубникова

Настя вмиг обронила узел с подарками, приникла и сама обвила нежными руками Вадимову шею, зашептала торопливо:

— Вадим, миленький…тётенька стережёт… увидит… ой…

— Настя, – Норов запустил обе руки в шелковистые ее волосы, – не уходи…побудь еще…

— Вадим…просить тебя хотела… – очелье Настасья обронила, да того и не заметила.

— Все, что пожелаешь… – Норов чуть ополоумел, прижал девушку к стене, дернул ворот богатого летника и прижался горячими губами к ямке под тонкой нежной шеей.

— Настя! – Голос Ульяны раздался издалека. – Настя, куда пропала?!

— Вадим… – боярышня крепенько вцепилась в нарядный кафтан Норова. – Сейчас погонит тебя…

— Да куда ж без тётки-то. Чую, пришьет твой летник к своему подолу и так до свадьбы водить будет, – Норов выпустил Настасью, оправил тряскими руками ее одежку, потом и очелье сыскал, накинул на гладкий лоб.

— Настя! Где ты, непутёвая?! – Ульянин голос уж ближе.

— Вадим, миленький, – Настя оправила ворот его рубахи, пригладила волосы, – просить тебя хотела, – бросилась поднимать узелок богатый. – Возьми, забери обратно. Не надо мне каменьев. Любый мой, хороший, привези отца Иллариона, пусть он венчает.

Протянула Норову парчи кус, в каком – боярин знал точно – лежали и кольца драгоценные, и серьги тяжелые, и колты богатые, и крупные жемчуговые нити в три ряда.

Норов и не удивился, глядел на кудрявую и чуял, что любит сверх всякой меры, себя позабыв:

— Спохватилась, – улыбнулся. – Вчера еще послал за ним двух ратных и возок просторный.

Потом и замер. А как иначе? Настя глядела так, как Вадим и не чаял: свет в глазах неземной, улыбка до того светлая белозубая, хоть жмурься.

— Как ты угадал? – спросила тихонько, подалась к нему.

— Как не угадать? Настёна, знаю ведь, дорог он тебе, – умолк, любуясь девушкой.

— Настя! Сей миг покажись! – Тётка уж у ложни боярской кричала.

Норов подхватил кудрявую вместе с узелком, в окно сунулся, там поставил ее на скамейку и отвернулся, будто и ничего не содеялось.

В тот миг дверь распахнулась, и на порог взошла Ульяна:

— Ты чего тут схоронился? – тётка оглядела ложню. – Настя где?

— Ты ее увела, с тебя и спрос, – Норов взялся за опояску, выпрямился.

— Опять бегается, – Ульяна осердилась. – Уряд порушила, безобразница!

Норов грозно изогнул бровь:

— Про уряд запела, боярыня? Тогда вот тебе мое слово, – двинулся к тётке, – из дома ты теперь ни ногой. Сидеть станешь в ложнице своей и до тех пор, пока я не выпущу.

— Вадим, ты ополоумел? – Ульяна попятилась, видно, напугалась злобного Норова.

— Не я, а ты, – Вадим навис над невысокой тёткой, стращал, смех давил. – Кто сказал, что дозволено тебе по углам с Ильей прятаться? Ты что возомнила о себе? Позорить дом мой принялась? Меня дурнем делать?! – грозился, старался брови супить.

— Вадим…ты чего… – тётка ойкнула и прижалась спиной к стене. – Ты почто напраслину возводишь?

— Напраслину? – Норов делал лик злобный. – Ты боярского рода, а себя унять не можешь, бесстыжая? Думала, слепой я? Не вижу ничего? В ложню свою ступай, сказал, и носа оттуда не показывай. Я к Илье пойду, за все с него спрошу.

— Да ты ума лишился?! Илью не тронь! – тётка закричала, видно, с испуга. – Ты кто таков, чтоб меня стыдить?!

— Ты под моей крышей! – рявкнул. – Твой позор – мой позор! В ложницу ступай немедля! Будешь упираться, девок кликну иль сам потащу! Ну? Выбирай, силком иль своей волей!