Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 105 – Регина Грез

Римляне любят смотреть, как умирают в муках подобные им разумные существа. Может, это забава позволяет забыть о скоротечности и невзгодах собственной жизни?

Смерть всегда близко. Чувствуешь, как зловонно дышит она за твоим плечом? Не смей бояться и убегать! Нанеси удар первым и вовремя отскочи в сторону. Потом снова нападай и руби, даже если в твоей груди уже торчит чужой клинок, и ты готов захлебнуться собственной кровью. Забери противника с собой, он станет твоим рабом в загробной жизни. Так завещали предки. Так обещают жрецы.

Не потому ли дважды раненый мурмиллон все еще отчаянно сопротивляется атакам коренастого, подвижного фракийца? Наконец бывший легионер Квадрантус встает ногой на грудь сраженного тяжеловеса и над ареной раздается торжествующий рев героя: «Победа и Пяты-ы-ый!!! А-а-а-а!!!!»

Даже обычно сдержанные преторианцы одобрительно перешептываются, узнавая боевой клич Северной армии. Борат облегченно выдыхает, уже несколько расслабленно оглядывая поле сражения. Внезапно взгляд его останавливается на фигуре исполина с двузубым топором в неприкрытых броней руках. По узкому лезвию стекают бурые струи – теряются в истоптанном песке.

Гримунд Непобедимый уже сразил четверых бойцов и теперь ищет противника по себе.

Гримунд Черная Молния вновь жаждет насытить сердца зрителей восторгом, ведь ликование толпы зачастую – ключ к заветной свободе.

У каждого на этой арене есть мечта. Даже голодный, только что заклейменный лев хочет вернуться в родную саванну. Вернуться живым.

Спустя менее получаса на арене остались в живых только трое бойцов, среди них был изрядно утомленный Квадрантус – весь в крови от многочисленных мелких ран, великан Гримунд и еще один рослый гладиатор в снаряжении провокатора.

Грудь его защищала закругленная металлическая кираса, левую ногу – длинная поножа, а правая рука, держащая меч, имела манику – накидку из железных пластин. Римско-кельтский шлем без полей прятал лицо, но что-то смутно знакомое показалось Борату в крупной фигуре воина.

Непривычный шлем закрывал провокатору обзор, воспользовавшись небольшой передышкой в боях, гладиатор обнажил голову, встряхивая пучком волос, собранных на затылке. Борат сейчас же узнал проклятого херуска. Грани удалось выжить! Видит Плутон, это ненадолго, сейчас цезарь велит послать на арену еще бойцов и уставшему германцу придется тяжко.

Но и Квадрантасу тоже… Борат с досадой почувствовал, как помимо его воли сама собой начинает дергаться верхняя губа. Постыдная привычка закрепилась за ним после одного из самых страшных боев на памяти солдата.

Дело было давно, пора бы уже забыть азиатскую равнину, заваленную изрубленными останками товарищей, но собственное тело, казалось, накрепко пропиталось тем предсмертным ужасом и азартом, что испытала дюжина легионеров, зажатая стальными тисками парфянских дикарей.

Если бы не подоспела резервная конница трибуна Ульпия Америма… Но недаром над полем кружили орлы – символы легиона, в итоге колесницы варваров были опрокинуты, а пехота смята свежим подкреплением.

«Правда, зануда Марк потом утверждал, что за орлов мы приняли стервятников. Да какая к Юпитеру разница, если часть нашей когорты все же удалось спасти!

Марк вечно во всем находит подвох, вот и про Валию недавно сочинил басню. Будто после ночи со мной она прыгнула в объятия херуска, как можно было поверить в подобный бред! А я так обидел ее – зря, очень зря… Теперь она на меня даже не смотрит. Цезарь держит ее за руку, а сердце мое заливает горячая волна ревности. Но разве я имею право на ревность, ведь он – император, а я его раб… нет – солдат, это совсем другое.