Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 150 – Регина Грез

— Потерпи еще ночку, проводи наших гостей, убери со стола и ешь, все, что понравится. А потом отдыхай.

— Да благословят тебя боги, добрая госпожа!

Он пытался стать на колени передо мной, но я сердито цыкнула, показав рукой на двери, мол, хозяин увидит, начнет выдумывать небылицы, так и до свободы можно не дожить. Ну, все – теперь умыться и спать! Больше ни на что сил не хватит. Завтра дел будет не меньше, да еще этот брачный договор, зачем так спешить… Уговорю Бората подождать.

Войдя в свою комнату, я с наслаждением потянулась и вдохнула тонкие ароматы италийских трав. Уже хотела нырнуть в чистую постель, но некстати вспомнила о лягушках и пауках, осталась в одежде. Лежала в полумраке, поглядывая на слабо мерцающий светильник и улыбалась, вынимая из волос шпильки, украшенные мелкими жемчужинами.

Борат поднялся в спальню, когда я почти заснула. И даже вздрогнула от шороха напротив кровати, но знакомый голос заставил сладко потянуться.

— Прохладно. Нужно плотнее закрыть окно. Почему ты лежишь не укрытая и в одежде?

Пока он поправлял занавеси, я невольно залюбовалась его мощной фигурой. Высокий и плечистый, немного сутуловат, руки длинные, когда мы наедине, Борат вечно не знает, куда их деть, сжимает кулаки и хмурится.

На рубашке протерлось плечо, надо бы зашить. Меня вдруг охватила небывалая нежность к этому большому мужчине. Нам много пришлось вынести вместе, но мы справились и теперь пойдем дальше.

Борат вернулся к постели и теперь стоял надо мной, скрестив руки на груди. Немного насторожилась, но его тихая речь только растрогала.

— Валия, если ты утомилась и ничего не хочешь, я просто уйду спать в сарай. Не смогу лежать с тобой рядом, словно бревно, это тяжело, мне не уснуть. Принуждать тебя я не буду. У меня душа разрывается, когда вспомню, как у нас получилось в прошлый раз… ты плакала, а я не мог тебя оставить.

— Не надо вспоминать. Я все понимаю и ни в чем не виню.

Между нами снова пролетела зловещая тень Фурия. Будто желая отогнать мрачное видение, Борат тряхнул головой и глухо застонал, подсаживаясь еще ближе ко мне:

— И я так мечтал, что ты носишь мое дитя. Не знаю, как еще удержать тебя рядом со мной. Я же старый солдат – деревяшка необструганная, грубый, песни знаю только те, что в походе у костров поют, ты даже слышать не захочешь, там дурные слова, читаю кое – как, никаких красивых историй не знаю…

Чем мне тебя привлечь? У меня почти ничего нет, все что скопил, пришлось отдать за дом, даже на еду не хватит до конца месяца. Живу на твои деньги. Жалованье обещали хорошее, но я не смогу купить тебе все, что захочешь. Ты привыкла жить в роскоши, общаться с благородными, учеными людьми, а я…

С юных лет в казарме, с одной войны на другую, о чем ты будешь со мной говорить, тебе скучно станет, будешь смеяться, презирать, а еще хуже – стыдиться. Нет, мне тебя не удержать, ты сбежишь… Я-то надеялся, что останешься ради ребенка, а раз его нет – зачем я тебе такой нужен?

На себя посмотри – ты красивая, чистая девушка, словно цветочек в саду, тебе место в богатом доме, а я тебя старше и похож на хромого Вулкана, ты же меня боялась раньше, я помню, как ты смотрела в начале. А я погиб… после тебя мне не нужна никакая другая женщина. Я думаю только о тебе каждый день, мне жизнь не нужна, если тебя в ней не будет.