Книга Вера, страница 96 – Алиса Клима

— Мне нужны бумага и карандаш, хотя бы один, – вдруг промолвила она.

Ларионов отпил чая, в глубине души удивленный ее просьбой.

— Для чего же?

— Я хочу записывать идеи, – робко сказала она. Заметив, что он слушает, она продолжила, немного оживившись: – Понимаете, у многих заключенных есть неплохие мысли по обустройству нашей жизни подручными средствами. Мы решили создать Комитет, в котором бы несколько заключенных собирали эти идеи и потом предлагали вам. Например, мы хотим отметить Новый год, а для этого понадобится план и кое-какие средства. Многие из нас никогда не трудились руками, но зато работали мозгами. От дела выиграют все!

Он наблюдал, как постепенно в ней разгоралась искра, как вдохновенно она стала объяснять ему свои планы и грядущую пользу. Ее интерес к жизни, которого еще не было месяц назад, почему-то радовал его. Ларионов понимал, что его она хотела использовать в своих целях, но даже это его сейчас не расстраивало. Разговор начал поворачивать совсем в другую от задуманной Ларионовым сторону и словно вытрезвлял его зашлифованный привычными плотскими алгоритмами разум. Он привык говорить с женщинами-зеками по делу либо использовать их для своих сиюминутных потребностей самца. И ему было странно сбиваться с Ириной на тему каких-то общественных затей, в то время как он просто решил покорить ее, прогнуть ее волю и утвердиться в роли ее хозяина. Эта мысль удивила его. Но он, сам не замечая, охотно пошел по предложенному ею пути, вспоминая и совет Федосьи по укрощению ученых барышень.

— А ты знаешь, что праздновать Новый год вам запрещено? – спросил Ларионов лукаво.

— Да! – поспешно ответила она. – Но мы не будем это называть Новым годом. Мы уже это обсуждали. Мы будем отмечать достижение норм в конце года.

— Я вижу, вы там стали вести активную жизнь, – заметил он с улыбкой. – И кто же еще в этом Комитете?

Она вдруг замкнулась.

— Этого я не могу сказать, – твердо сказала она.

— Почему же?

— Вы их запрете в ШИЗО.

Ларионов не мог скрыть улыбку.

— Если бы я хотел этого, давно бы разогнал вашу подпольную организацию, – заметил он.

— Вы знали? – удивилась искренне Ирина.

— Я все знаю, – ответил Ларионов, и Ирина заметила, как блестели его глаза.

— Так вы не против наших идей… в целом? – неуверенно спросила она, глядя на него с надеждой.

— В целом не против, – ответил он.

— Правда? – не могла поверить Ирина.

— Только я должен знать всегда и абсолютно все обо всех ваших планах и движениях, – добавил он. – Ты довольна?

— Очень, очень довольна! – Она впервые улыбнулась.

— Я рад, – тихо сказал он, и она почувствовала, как его рука накрыла ее руку, и он не убирал ее. – Ты не будешь больше бегать от меня?

Ирина была обескуражена этой внезапной лаской. Она покачала головой, но все же вынула свою руку из-под его ладони.

— Так сколько и чего ты от меня ждешь? – спросил он, вставая.

— Листов десять бумаги, три карандаша…

— Речь шла об одном, – заметил он с напускным недовольством.

Ирина наклонила голову и вдруг стала прелестна своей лучистой улыбкой.

— Проси вдвое больше, чтобы получить половину, – парировала она.

Она почувствовала, что в ней не было к нему неприязни, как прежде. Но она все еще не доверяла ему. Ведь он был начальником лагпункта, а она – заключенной. Об этом тут никто не забывал.