Книга Отречение, страница 150 – Алиса Клима

Вера издалека наблюдала за сценой у дома майора, и сердце ее радостно колотилось. Все было хорошо! Люди хотели Ларионова! Она тоже видела обоз с новенькими, но не решалась выйти к Ларионову, твердо решив, что не станет искать с ним встречи. Если он пожелает ее видеть, придет сам, несмотря на возникшую неловкость; если же нет…

Вера прислонилась к косяку окна. Она научилась принимать судьбу. Жизнь одного человека не могла и не должна зависеть от жизни другого. Вера смотрела вдаль, не различая лица Ларионова, но видя его все еще на крыльце.

С подъехавшей телеги слез невысокий мужчина с седыми волосами, и Инесса Павловна все не могла оторвать от него взгляда. Он стоял спиной к баракам и долго копался в мешке, пока наконец не повернулся. В какой-то момент Полька решила, что Инессу Павловну хватил удар. Она вдруг как-то странно выпрямилась, зажав рот рукой, а потом ринулась вперед.

— Лева! – закричала она. – Лева!

Ларионов и Клавка одновременно обернулись на этот крик. Никто никогда не слышал, чтобы Инесса Павловна кричала. Но она кричала и пронеслась несколько метров до седовласого мужчины, а потом просто вцепилась в него. Касымов стал их растаскивать, а она только повторяла его имя, захлебываясь слезами.

Это был Лева, ее родной супруг. Но какой он был… Инесса Павловна не сразу узнала в этом постаревшем, исхудавшем, сутулом человеке своего мужа. Сам Лев Биссер при этом был настолько ошарашен встречей, что только беспомощно хватал ртом воздух и морщился от слез.

Охра быстро их растащила, а Инесса Павловна то улыбалась, то плакала, зажимая рукой рот. Эта была странная сцена – на плацу было тихо и почти никто не говорил. Заключенные стали постепенно расходиться, а Инесса Павловна стояла, прислонившись к бревнам своего барака, провожая взглядом Льва Биссера, которого вели в мужской барак; к ней уже прижалась Полька.

Инесса Павловна очнулась и посмотрела в сторону Ларионова, но он уже исчез в доме. Вера бросила грязную тряпку, которую все это время почему-то сжимала в руке, и побежала к Инессе Павловне. Субботник был сорван, но в жарком воздухе этого летнего дня вдруг почувствовалась какая-то безудержная радость. Это волнение уже второй день не покидало Веру.

Лева исчез за поворотом, а Инесса Павловна с Верой, Клавкой и Полькой еще долго сидели на лавке у своего барака. Инесса Павловна то плакала сквозь улыбку, то смеялась сквозь слезы, все не в состоянии понять, как могло такое произойти в ее жизни после всех этих нескончаемых мучений и тревог.

— Ларионову скажите спасибо, – сказала Клавка.

— Ларионову? – Вера посмотрела на нее.

— А что, вы еще верите в чудеса? – Клавка ухмыльнулась, сплюнула и пошла в сторону столовой. – Пойду на дежурство, я сегодня на раздаче.

Вера смотрела ей вслед.

— Неужели он это организовал? – недоумевала она. – Но как?

— Я совершенно в этом уверена. – Инесса Павловна утирала слезы. – Это мог быть только он. Или же это самое невероятное совпадение.

— Я думаю, Клавка права. – Полька подбросила Гришу. – Радость-то какая! День какой!

— Я буду в классе, – задумчиво сказала Вера. – Хочу все же закончить марафет. – Она обняла Инессу Павловну. – А вы лучше отдохните в бараке. Вы сильно переволновались.

Вера быстро зашагала в клуб. Ей было необходимо срочно заняться чем-то, приложить все физические силы, чтобы успокоить нахлынувшие чувства. Сердце ее радостно трепыхалось. Она сама не понимала, отчего стало так светло на душе. Человек может всегда ясно и подробно объяснить свое горе, но объяснить радость затрудняется.