Онлайн книга «Отречение»
|
В тот день Вера была очень красива. Но красоты своей она не ощущала. Женщина чувствует себя красивой, когда влюблена и любима. Радость делает человека и все вокруг красивым. Но ни любви, ни радости в ней не было. Вера смотрела на своего мужа и не понимала, что этот добрый, умный, хороший, но совершенно чужой человек делает с ней рядом. Позже, оставшись с ним наедине, она долго сидела в ванной. Потом Вера переоделась и пошла спать, оставив мужа в гостиной. Когда он пришел к ней ночью, она не могла уже совершенно определенно понять, почему этот чужой ей человек с его чужими руками и запахом находится в ее спальне, касается ее и говорит ей о любви голосом, в котором нет ни одной родной нотки. Как это было ужасно по отношению к ней и к нему. Какими пошлостью и подлостью оказалось ее решение выйти замуж! Три месяца брака длились нестерпимо долго, пока однажды Вера просто не пришла в дом на Сретенском бульваре и не заплакала на груди у Алины Аркадьевны. Она кричала, что ненавидит Ларионова и никогда ему не простит предательства; умоляла мать помочь ей; просила ее уговорить отца сказать о разводе ее мужу, которого ей было жаль. Теперь Дмитрий Анатольевич наотрез отказался говорить с Павлом. Он впервые тогда упрекнул дочь в малодушии. Вера потемнела от обиды и в тот же день сообщила Павлу о решении, чтобы больше никогда его не видеть. Подушкин, удрученный всем происходившим, попросился в Среднюю Азию. Он уехал спустя несколько месяцев после развода Веры, но писал иногда о своей врачебной практике в Ташкенте. Он так и не сказал ей из сострадания, что отправил Ларионову письмо. Вера любила получать весточки от Подушкина и всегда плакала над ними. Алина Аркадьевна удрученно вздыхала, понимая, что Вера ждет писем Подушкина только потому, что Подушкин напоминает ей о Ларионове и о ее счастье в те несколько дней, когда Ларионов гостил у них. Вера не могла тогда облачить в слова суть своей утраты, но если бы ей это удалось, то сказала бы Вера лишь одно: она потеряла предназначенную ей счастливую судьбу. Только после института, когда Вера пошла работать, она словно успокоилась. Она стала постепенно расцветать и поправляться; Алина Аркадьевна все чаще слышала ее смех в кухне, где она угощала чаем своих институтских друзей. Зоя Макаровна, приходившая к Александровым с Иванкой и «магазином», подолгу шепталась с Алиной Аркадьевной о Вере. — А он что? – спрашивала каждый раз одно и то же Зоя Макаровна, опрокидывая граненый стакан и занюхивая огурцом, подготовленным Иванкой. – Так и ни слова? Алина Аркадьевна вздыхала. — Ни строчки. Было и было – прошло. Уехал и забыл. Да и времени сколько пролетело… Зоя Макаровна многозначительно кивала. — А может, Верке к нему в часть поехать? Вот так просто взять и поехать! Я бы не смогла стерпеть. Ей-богу, Алиночка, да хоть чтобы по морде ему съездить! – Зоя Макаровна стукнула кулаком о стол. — Да что ты, Зоя! – воскликнула Алина Аркадьевна. – Я, может, и сама бы рада была такому исходу. Так ведь там такая гордость. Она и слышать ничего о нем не хочет. И за что он тогда нам на беду приехал? Зоя Макаровна приподняла бровь. — Но мужик дюже хороший был. Верке он бы подошел. Алина Аркадьевна махнула рукой. — Только при ней молчи. Еле вывели ее из оцепенения. Хорошо еще ребенка не случилось с Павлом… |