Книга Девушка с характером, страница 138 – Анне Якобс

— Отец, не хмурься так. На тебя страшно смотреть. – Пауль приветливо ему улыбнулся и плавно обогнул круглую клумбу перед входом в дом.

Гумберт вышел с раскрытым зонтом, встречавшая их возле дверей Августа присела и взяла пальто, шляпы и перчатки. И правда, девушка заметно округлилась и отяжелела. Когда ждать ребенка? К сожалению, он опять забыл, в таких вещах память его подводила. Но, видимо, осталось недолго. А потом незаконнорожденный отпрыск горничной будет воспитываться на вилле – таково решение Алисии. Что ж, репутация семьи и так пострадала, одним внебрачным младенцем больше, одним меньше – какая разница.

Мрачные чувства окончательно овладели Иоганном и испортили и так не слишком хороший аппетит. В столовой их ждала Элизабет, она, скучая, сидела на стуле и заметно обрадовалась приходу отца. По крайней мере, на старшую дочь можно было положиться. Она была слишком умна и не стала бы выкидывать фортели, как Китти. Отец улыбнулся Элизабет и сказал, что это зеленое платье ей необыкновенно идет.

— Спасибо, папа. Платье уже очень старое, Мари его немного поправила.

Мари. Каждым вторым словом в доме было «Мари». Иоганн ждал, что Алисия ее уволит. Но просчитался – супруга смягчилась. Без Мари было не обойтись: она придумывала платья, шила, чинила, все знала лучше других…

— А где мама? – спросил Пауль.

— Должна сейчас прийти, – ответила Элизабет. – Проводит одну из своих долгих бесед с Мари. О Китти, разумеется. Можно подумать, они говорят о святой!

Мельцер-старший сердито отодвинул свой стул и сел, что было крайне невежливо, ведь следовало подождать супругу. Но он считал, что домашние должны по возможности ориентироваться на его часы работы, если уж он в кои-то веки приехал обедать домой.

— Извините, что заставила ждать.

Щеки Алисии еще пылали, а веки были набрякшими. Очевидно, она опять плакала по своей младшей дочке. Разговоры с Мари не приносили ей никакого облегчения, наоборот – она еще глубже погружалась в свое горе.

Иоганн молчал, пока Гумберт разливал суп. Странный молодой человек. Белокурый, очень худой и очень высокий, униформа сидела на нем настолько идеально, словно была свежевыглаженной. И эта его изящная, мягкая манера двигаться. Но нет, все-таки Роберт нравился директору гораздо больше.

— Какой вкусный говяжий бульон, – похвалила блюдо Алисия. – Нравится тебе, Иоганн?

— Спасибо, неплохой.

Он проглотил несколько ложек, взял хлеба и, жуя, посмотрел в окно. Дождь не переставал, капли расписывали стекла причудливой сеткой узоров и стекали на карниз.

— Китти не любила говяжий бульон, – задумчиво произнесла Алисия. – Я никогда не понимала, почему, пока Мари не раскрыла мне глаза. Во время наших прогулок Китти наблюдала за коровьими стадами. Она любила животных, и мысль о том, что для этого супа пришлось убить корову…

— Звучит довольно несуразно, – недовольно проговорила Элизабет. – Нам теперь умереть от голода только из сострадания мой младшей сестренки к коровам?

Алисия сердито подняла голову:

— Никто этого от тебя не требует, Лиза. Хотя за обедом не помешало бы вести себя сдержаннее. Китти – необыкновенно тонкая и чувствительная натура, нам нужно это учитывать, когда она вернется домой. – Элизабет покраснела, было похоже, что она вот-вот заплачет. Мельцер понял, что Алисия задела ее за живое. Его старшая дочь вопреки моде была пышнотелой. Но ему фигура дочери вполне нравилась. – Мы неправильно с ней обращались, Иоганн, – продолжала Алисия. – Китти ждала от нас большего понимания, вместо этого получала одни лишь запреты.