Онлайн книга «Странный Брэворош»
|
– Гаврик! – Чего тебе? – А что такое Брэворош? – Это наша фамилия. – А что такое фамилия? – Тебя как звать? – Глебушка, Глебка. – Не Глебка, а Глеб. – Глеб. – Это имя. А Брэворош — фамилия. Понял? – Понял, — ничего не понял Глебушка. Зачем эта фамилия, когда и так хорошо? Возле реки стоял заброшенный колхозный свинарник. С его крыши свисал старый очерет, около него роились дикие пчелы. Они залетали в свои самодельные ульи-очеретины и, побыв там немного, вылетали обратно по своим пчелиным делам. – Глебка, меда хочешь? – Меда?! – Ну, не сала же. – Хочу. Очень хочу. — Глебка даже зажмурился, представив себе блюдечко с желтой лужицей пахучего волшебства, похожего на маленькое солнце. – Сейчас дам тебе, — пообещал Гаврик. Он проследил взглядом в какую очеретину залетела пчела, и ловко выдернул ее из крыши. Гаврик сплющил конец очеретины сильными пальцами, отчего она треснула в нескольких местах. Старший брат аккуратно отломил треснувший кусочек очерета. Пчела, возмущенно жужжа, покинула свой домик, оставив его на разграбление вандалов. – Смотри, — сказал Гаврик, — какая красота! В разрушенном канале очеретины были разноцветные капсулки длиной не больше сантиметра. Каждая имела свой цвет: желтый, фиолетовый, красный. Одна от другой капсулки отделялись кру- глым кусочком то ли листа, то ли травы. – Как они это делают? – зачаровано глядя на бочоночки с медом, спросил Глебушка. – Работают, — коротко пояснил Гаврик. Глебушка осторожно взял обломком очерета один бочоночек и положил в рот. Вкус был совсем незнакомый: кисло-сладкая пахучая паста совсем не была похожа на мед домашних пчел. – Нравится? — спросил Гаврик. – Да, — ответил Глебушка. – Еще хочешь? – Нет, не хочу. – Значит, все-таки не нравится? – Нравится. – Так почему не хочешь? – Пчелу жалко. Она теперь бездомная, как дед Илько. Глебушке было жалко деда Илька. Дед был небольшого роста и не- обычайно худой. В отличие от других людей у него куда-то подевалась одна рука. В оставшейся руке деда Илька постоянно была палочка, которой он колупал во рту, делая вид, что выковыривает оставшееся после еды мясо. В селе посмеивались над этой дедовой придумкой, по- скольку мяса он не ел, как утверждали добрые люди «с морковкиного заговенья»: при наличии хаты собственного хозяйства у него не было, а баба Гарпына его поить-то поила, а закусывать не особо давала – нечем было закусывать. Так, лучок-чесночок. Какое уж там мясо. – Дед Илько не бездомный. У него хата своя в Каменке есть. Просто к нам в Мартоношу он горилку пить ходит. – А в Каменке горилки нет? – Есть, — заулыбался Гаврик. — Но в Каменке нет бабы Гарпыны. – Ну и что? — не понял малой. – Ничего, – еще шире заулыбался Гаврик. – Потом поймешь, когда вырастешь. Глебушка замолчал и стал мечтать о том, что, когда он вырастет, поймет все-все тайны. И что хранится в папкином портфельчике, и почему дед Илько ходит пить горилку до бабы Гарпыны, и почему эта проклятая Америка так не любит колхозных поросят, что они все дохнут и дохнут… Дорожка вдоль реки привела мальчиков к хутору. На хуторе, с двух сторон балки, стояли в рядок несколько мазанок. Они были очень похожи друг на друга: чистенькие, с белыми побеленными стенами, с соломенными крышами и одинаковыми ивовыми тынами. Во дворах копошились куры и утки, а прямо по улице разгуливала пара огромных серых гусей. Увидев братьев, они воинственно за- шипели и захлопали крыльями. |