Онлайн книга «Странный Брэворош»
|
– А вот я вам сейчас! — пообещал Гаврик и поднял с земли сухую хворостину. Гуси мужественно и с достоинством отступили. – За хутором точно нет Америки? — на всякий случай уточнил Глебушка. – Точно! — кивнул брат. — Там есть новая ГЭС. – А что такое ГЭС? – Это гидроэлектростанция. Свет нам в хату дает. И в клуб тоже. Кино любишь? – Люблю. – Вот без нее не было бы кина, понял? – Чего ж тут непонятного? — удивился Глебушка. ГЭС мало чем отличалась от обычной хаты. Просто она была чуть побольше и стояла на краю водяной ямы. В яму резко и с шу- мом падала вода. Шум воды почти перекрывал рокот чего-то очень громкого внутри хаты. – Там чего? Змей Горыныч? — Глебушка кивнул на здание ГЭС. – Сам ты Змей Горыныч, — убежденно сказал Гаврик. — Турбина там здоровенная. Давай поворачивать к дому. Скоро темнеть начнет. – В клуб к своим девчатам пойдешь? – равнодушно спросил Глебушка. – Не с тобой же сидеть, – ответил Гаврик и зачем-то, как на вешалку, надел свой здоровенный картуз на голову Глеба. Картуз был теплый и по краям внутри немного липкий от пота. Наверное, именно такие картузы носят полковники, когда их фуражки сбивают вражеские пули. Коляска быстро катилась к дому. Глебушка вос- седал в ней гордо и величаво. Ему казалось, что все село любуется его статью и удалью. Сзади, толкая коляску, шел старший брат. Он смотрел далеко вперед, то ли пытаясь разглядеть далекое море, то ли высматривая девчат, которые, по расчетам мамки и Глебушки, скоро должны были точно от него забеременеть. 4 В июне у Гаврика начались выпускные экзамены. Сдавал он их легко, совершенно ничего не меняя в своем привычном распо- рядке дня и ночи. Домой приходил из клуба под утро, заваливаясь на раскладушку под вишней. Вишня уже давно отцвела. На месте обильных цветов появились зеленые «бульбочки» – плоды, глядя на которые невозможно было поверить, что очень скоро они пре- вратятся в сочные красные до черноты ягоды. Когда Гаврик спал, Глебушка тихо подъезжал к нему на своей коляске почти вплотную и рассматривал брата в упор. Ему очень нравилось это занятие. У брата были чуть вьющиеся желтоватые волосы. Когда, бывало, Гаврик перегружал вилами из подводы в сарай солому, некоторые травинки застревали в его волосах. И было непонятно, где волосы, а где солома. Глебушке это почему-то очень нравилось. И еще ему нравилось все ладное тело брата. Он был не очень высок, но удивительно строен. Сильные руки с выпиравшими венами и рельефная грудь делали его похожим на статую, которая стояла в райцентре в городском парке. Глебушка видел ее только однажды, когда папка его возил на подводе в районную больницу. После того, как в больнице неприятного вида дядька в замызганом халате подергал его за руки и за ноги, Глебушка расплакался, и папка, чтобы успокоить сына, покатил его коляску в городской парк. Вот тогда он и увидел ту статую, которая была белой, как их сельские мазанки. Но на Гаврика долго смотреть было нельзя. Если смотреть долго, он начинал ворочаться, а потом мог и вовсе проснуться. Проснувшийся Гаврик – хуже злой козы Люськи, с ним надо было обращаться с осторожностью. На экзамены Гаврик надевал настоящую белую рубаху и пап- кины старые штаны, благо, папка был не намного больше старшего сына. Такой же невысокий, подтянутый, мышцатый, только лицо слегка обрюзгшее. Мамка говорила, что это из-за того, что он совсем молодым воевал с немцем. Соседка тетка Люська утверждала, что это от горилки. Глебка соседке не верил: горилка хоть и вонючая, но по цвету – вода водою. Что от нее будет, от воды-то?! Да и потом, по собственному опыту Глебка знал: с утра от папки всегда пахнет очень вкусно. Глебке не было знакомо слово «перегар». Знакомый с рождения папкин запах казался ему лучшим на свете. Почти луч- шим. Ведь были еще мамкины руки, пахнувшие олией и молоком. |