Книга Младший брат, страница 22 – Салтанат Бодыкова

— И-и как же тебя, бедолагу, видать помотало…

Лишь на третий день добрался Айнабек до родного аула. Когда он уходил на войну, его аул был даже не колхозом, а подсобным хозяйством, а теперь это был совхоз Кокпектинский.

С трудом нашел он место, где стояли их юрты. Сильно изменился их аул. Больше всего, его поразили не глинобитные, саманные дома, выстроенные в ряд, образуя улицу — во время заключения он сам их строил — а колодцы, установленные по одному на каждую улицу. Бетонные, обитые сверху жестянкой, с железной конструкцией, из которой торчали две трубы: одна покороче, с которой, собственно, вытекала вода, и другая, длинная и толстая, для накачки воды. Они казались чудом.

Да, жизнь стала легче. За водой далеко ходить не надо. Правда, чтобы накачать воду, нужна немалая сила. Стоит ослабить темп, и вся накачанная вода уйдет по трубе вглубь. Но это мелочи. Главное, вода, вот она рядом. Пить, конечно, нельзя- слишком соленая — но для бытовых нужд в самый раз.

Подошел к дому, обмазанному глиной и побеленному известью. Залюбовался тополями, шумевшими листвой над крышей и раскидистой яблоней, с зелеными еще яблочками, приветливо приглашающей войти в дом.

— Иди, не бойся. Отец, жена и дети обрадуются тебе, — улыбаясь, легонько подталкивал его Батыр.

— Она теперь жена моего брата, а дети меня, наверно, не помнят.

Он потянул на себя деревянную дверь, пригнулся, переступая порог. Это темное помещение с земляным полом, не было, собственно домом: что-то, вроде, холодной кладовки. Ведра, инструменты, валенки, а на толстых и длинных гвоздях, вбитых в стену, висели ремни и рабочая одежда. Что было ещё, слабый свет, проникающий из маленького оконца-форточки, рассмотреть не позволил.

Айнабек шагнул к другой двери, что слева от входа и услышал голоса за ней.

Жумабике с дочерями готовила праздничный стол, ребятня помладше сгрудилась вокруг сидящих рядышком деда и незнакомого дяди.

Она тихо улыбалась, то и дело, слыша обращение к ней от дочек. Анашым, анашым… Младшие дети называли ее на русский манер: мамой.

Родив от второго мужа четверых детей, Жумабике столкнулась с детской ревностью, просто страшной силы. Честь ей и хвала, в этой разношерстной компании единокровных и единоутробных детей, она установила мир и согласие. Это было просто — она их всех любила. Когда они это поняли, борьба прекратилась.

Тот факт, что этот постаревший человек с обожженным лицом, её первый муж, Жумабике приняла спокойно, если не сказать, равнодушно. Не смущаясь, с чистым сердцем, подошла к нему, чтобы обнять, но он, к её удивлению, отстранился. Холодность Айнабека можно было бы объяснить только тем, что он знает о ее замужестве. Но откуда?

Поэтому, когда братья при встрече сухо поздоровались друг с другом, она нисколько этому не удивилась. В отличии от свекра, который схватился за сердце и срывающимся голосом потребовал объяснений от младшего сына.

Амантай, подхватив младших братишек и сестренок, направился к выходу, по пути кивнув сестрам, мол, выходите.

— Вы и так все, наверное, прыгали от радости, когда увидели его.

Канабек подошел к рукомойнику, но увидев, что, ведро, стоящее под ним, заполнено мыльной водой, схватился за дужку и осторожно ступая, пошел к двери.