Книга Младший брат, страница 54 – Салтанат Бодыкова

— Не трогайте его, ну что мы, других не найдем.

— Лучше отойди, не мешай, не то мы тебя на перо поставим.

Айнабек плаксивым голосом стал увещевать приятелей, не причинять зла брату. Канабек вышел из-за его спины и сделал шаг вперед.

— Вас, недобитков, скоро поймают, они знают, что с вами в банде ходит один психический, — подключился он к их беседе.

— Откуда знаешь, — пролепетал заика, озираясь по сторонам, видимо, опасаясь милиции.

И, не дожидаясь ответа, заголосил.

— Ойпырмай, что делать, Гриша?

— Кончать его надо, вот что, — невозмутимо вывел тот, к которому обращался заика.

— А с этим что?

— Пусть катится, двоих не вытянем, фортануло ему сегодня.

Канабек не торопясь, обошел троицу и направился в сторону аула. Возня за спиной его уже не интересовала.

Закатный свет солнца слегка ослеплял и в проблеске нежных лучей, будто бы на секунду появилось и тут же исчезло что-то темное, абрисом напоминающее человека. Канабек от неожиданности остановился, моргнул пару раз, посмотрел по сторонам. Что это было? Обернулся на дерущихся, смотрел и удивлялся себе: мелькали мысли, а не помочь ли брату. Странно…

Он неуверенными шагами продолжил путь, но тут же остановился как вкопанный: перед ним стоял его отец в своем старом чапане и в тюбетейке. Он ничего не говорил, просто смотрел, то ему в глаза, то куда-то за спину, вдаль. Канабек невольно проследил за его взглядом: бандиты убегали, в спешке подбирая кепки, оставив приятеля с ножом в животе, умирать на пыльной дороге.

Канабек кинулся к брату, на бегу оглядываясь на месте ли отец. Его не было. Подскочив к оседающему брату, попытался удержать его, но не успел. Айнабек упал, сначала на колени, потом повалился на бок. Канабек осторожно повернул его на спину. Запоздалая мысль била по вискам, надо было драться вместе с братом, а не оставлять его. Снова оглянулся, не видно ли где отца, неужто привиделся. С чего бы это?

Выдернул нож из раны и тут же пожалел об этом, рана набухла, исторгая кровавые ручьи.

— Айнабек, очнись, открой глаза. До аула недалеко. Сейчас я позову кого-нибудь, у нас же фельдшер есть, не умирай, — лепетал он, оглаживая голову брата.

Ресницы умирающего затрепетали, а затем Айнабек медленно открыл глаза. Канабек обрадованно затараторил.

— Ну вот видишь, ты жив, все хорошо, сейчас я отведу тебя к доктору, а если не сможешь идти, понесу на себе. Не переживай, я донесу, я сильный. Рана неглубокая, я таких на войне навидался, ничего страшного. Ты только не умирай, мы сейчас домой придем вместе, пусть отец обрадуется.

— Врач мне не поможет, поздно уже, давай прощаться, братишка, — разлепил непослушные губы Айнабек.

Непостижимым образом чувствуя правоту брата, Канабек упрямо возразил.

— Зачем, зачем, прощаться, тебе еще жить и жить. Не сегодня-завтра, Амантай наш женится, мы с тобой той устроим.

— Да, отец бы обрадовался, если бы мы помирились.

— Так мы же помирились, да, брат. Прости меня, глупого. Ты же всегда был умнее меня, читать умеешь, даже писать. Помнишь, как ты в школу бегал…, прости меня, не умирай.

— Не думал я, Кана, что услышу от тебя такие слова. Спасибо за то, что заботился о моей семье. Простите меня.

— Не умирай, Айнабек. Айнабек, скажи что-нибудь, не молчи.

Брат уже не слышал его криков, каким-то остекленевшим взглядом смотрел он в небо. Канабек припал к его груди, пытаясь услышать стук сердца.