Книга Незримые тени, страница 90 – Дея Нира

София наблюдала за ним в ожидании словесной баталии, но муж не был готов ее продолжать. Она присела рядом, и тон ее изменился, став умиротворяющим.

— Прости, мой милый. Знаю, что ты жутко расстроен. Поверь, я тоже. Мне не спится ночами, бывает страшно: все слышу предсмертные хрипы лошадей. Умоляю, не будем пререкаться.

Ласковые слова обездвижили его. В какое-то мгновение из несносной девчонки она превратилась в мудрую женщину. У Антония не хватило сил обдумывать ее перемены настроения.

Она склонилась над ним, и ему впервые подумалось, что он почти не знает ее, вопреки связавшим их годам брака и детям, которых она ему родила. Выражение ее лица менялось, словно в глубине скрывалось несколько женщин, и все они по очереди пристально смотрели ему в глаза, гипнотизируя его.

Антоний решил, что последние события слишком тяжело отразились на его состоянии, и теперь ему мерещится всякое. На что только не способна причудливая игра теней на прекрасном женском лице.

Она легонько коснулась его щеки губами, опаляя жаром своего тела.

— Мы ведь возьмем немного денег у моей семьи, любимый?

Он хотел что-то сказать, но не мог отвести глаз от ее проникающего взора, который удерживал его, словно прочный канат. Антоний судорожно сглотнул. София усилила нажим, куснув его за губу. Взгляд она по-прежнему не отводила.

— Ну, так что? Ты ведь знаешь, что я права и мне лишь хочется помочь. Ты согласен?

Его воля слабела. Эта женщина с горящим взглядом была головокружительно хороша и желанна. Более он не мог ей сопротивляться.

— Только на время, София.

Она пощадила его гордость, с трудом скрывая усмешку.

— Ну, разумеется. Как скажешь, дорогой.

Теперь, когда решился вопрос с деньгами и можно было заново отстроить конюшни, купить новых лошадей, София на время успокоилась.

Дом и семья значили слишком много для нее, она не могла и не хотела допустить, что привычный ей мир рушится. Ей было важно чувствовать, что она имеет отношение к установленному порядку и отвечает за него.

Конюшни успели поставить ровно к первому снегу, который белой пеленой укрыл еще зеленую траву, полуголые деревья и крыши. К спасенным лошадям весной прибавятся еще. Антоний решил на этот раз не рисковать, потому конюшни, хотя и обошлись дорого, построили каменными, а также хорошенько утеплили.

Какое-то неведомое чувство поселилось глубоко в нем.

Оно зародилось совершенно внезапно, и он даже не сразу заметил признаков этих изменений. Только знал, что это как-то связано с его женой.

Антоний все еще любил ее, но теперь ему все меньше хотелось обнимать Софию. То, что привлекло его когда-то, теперь отталкивало. Ее красота начала тяготить его, словно тяжкое бремя.

Такие мысли сначала вызвали у него недоумение. Он спрашивал себя, почему женился на ней и как так вышло, что он, не желавший связывать себя узами брака, попал под ее чары. Потом злился, вспоминая, что завел с ней троих детей и что раньше хотел еще больше.

Он ведь представлял когда-то, как они состарятся вместе в окружении детей и внуков, что ферма станет большой и богатой, земли – плодородными. Рядом вырастет еще один или два дома, в которых станут жить их потомки. Их усадьба, и они сами, прочно прирастут к этой земле и ничто не сдвинет их отсюда.

Но куда подевались все мечты?