Книга Влад, страница 117 – Дея Нира

Мужики возмущенно загалдели, перекрикивая друг друга.

— Вы издеваетесь над нами, господин Моэску? Вы сами не видели, что этот проклятый колдун ожил? А теперь пойдет кровь пить, как сейчас, когда на Николаэ напал. Придется его еще раз выслеживать, чтобы убить.

— Спокойно! Мы разберемся. Надо его только изловить. Должно быть, у бедняги шок, что вы его из земли достали, вот он и набросился на первого встречного.

Один из мужиков поднял руки, пытаясь заглушить снова поднявшийся гул голосов.

— Постойте. Ладно, вы нам не верите. Я вот вам что скажу. Вы, конечно, можете нас арестовать, но прежде помогите изловить его и обезвредить. Если, как вы считаете, это был обычный человек, он не испугается распятия и чеснока, как и святой воды и молитвы. Я первый под суд пойду – вот вам крест! – И мужик неистово осенил себя крестным знамением.

— Где ж нам теперь тварь эту ловить? – раздраженно крикнули из толпы. – Помощники явились на нашу голову!

Толпа крестьян не решилась выступать слишком рьяно против солдат с ружьями. Но возмущались они весьма искренне и как-то уж слишком были напуганы и одновременно обозлены.

Моэску выступил чуть вперед, поглядывая на мужика, которого укусил покойник. Николаэ прижимал к себе окровавленную руку и гневно смотрел на него из-под кустистых бровей.

— Хорошо. Слушайте меня, – сказал пристав. – Сейчас мы отправимся на поиски сбежавшего бедняги. Он не мог далеко уйти. Вряд ли пребывание под землей пошло ему на пользу. Уверен, что мы скоро его обнаружим. Как только это произойдет, мы все вернемся в деревню. Виновные понесут наказание. И не вздумайте бежать: я всех вас видел и запомнил, к тому же знаю, где вы живете.

— Нам все равно некуда бежать. Да мы и не станем этого делать, – резко сказал кто-то из толпы. – А вот ему, – мужик кивнул на Николаэ, – теперь может не поздоровиться.

Пристав нахмурился и склонился над укушенным, который продолжал прижимать к себе раненую руку.

— Покажи-ка, – приказал он. – Без разговоров.

Мужик зыркнул на него почти с ненавистью, но выставил окровавленную ладонь вперед. Моэску принялся присматриваться к укусу. Было плохо видно: кожа свисала лохмотьями, плоть разорвана, кровь не останавливалась. Несмотря на то что Моэску не желал верить в потустороннее, он поразился, с какой силой впился оживший покойник в руку этого крестьянина. И рана тоже казалась странной: след был чересчур глубокий, рваный, как при укусе дикого животного, обладающего крепкой пастью и острыми клыками.

Но еще было рано делать выводы. Укус вовсе не означал, что мертвецы оживали сами по себе.

— Ладно, – произнес громко Моэску. – Рассредоточимся. Надеюсь, мы скоро его изловим.

Тихонько ругаясь на представителей закона, крестьяне были вынуждены подчиниться.

— Почему-то мне хочется им поверить, – тихо сказал Адриан Петру. – Они не похожи на лгунов.

Петру удивленно глянул на друга.

— Снова шутишь? Я и сам знаю, что эти крестьяне суеверны до безобразия. Может, они и не лгуны, но то, во что они верят, противоречит всякому здравому смыслу.

— А ты никогда не допускал мысли, что на свете есть вещи, противоречащие здравомыслию? Вот как сейчас?

— Адриан, теперь ты меня пугаешь, – нервно рассмеялся Петру. – Ты же слышал: они похоронили еще живого человека, а теперь пришли проверить могилу, подгоняемые нелепым суеверным страхом.