Книга Влад, страница 122 – Дея Нира

Елена всхлипнула, не в силах прогнать жуткие видения, и он тут же встревоженно спросил, что с ней. Сказал это с такой любовью, так проникновенно, что ей захотелось плакать. Неужели в этом любящем сердце, столь искреннем и нежном, может быть столько же бешеной ненависти и кровожадности?

— Ты рассердишься… – прошептала она, утыкаясь ему в грудь. Его пальцы, перебирающие волосы девушки, на мгновение замерли, а потом снова принялись гладить их.

— Расскажи, – спокойно попросил он. – Чего ты боишься? Меня?

По телу Елены пробежала дрожь, но она покачала головой. Он снова наклонился к ней, чтобы поцеловать.

— Ты не должна меня бояться, – тихо произнес он. – Только не ты!

Она внутренне сжалась. Он сказал это сдержанно, но отчего-то в этих словах прозвучало скрытое предупреждение.

Сильные руки обхватили Елену за плечи и крепко прижали к груди.

— Ты и наш сын – самое дорогое, что у меня есть, – порывисто, даже с горечью сказал он. – Я не могу никому доверять, но тебе верю. Слышишь? И мысль о том, что это доверие может оказаться под угрозой, лишает меня сил. Я не могу допустить подобного.

«И что тогда? – с ужасом подумала она. – Что будет, если он перестанет верить мне?»

Перед мысленным взором предстали жуткие картины изувеченных тел – людей, осмелившихся вызвать его недоверие. Тех, кого он знал или видел впервые, но отчего-то заслуживших его немилость.

— Я люблю тебя, – ее голос дрожал, – но ты порой бываешь чрезмерно жесток. Это пугает меня. Я не знаю, чего ожидать…

Он медленно отстранил Елену от себя, заглядывая ей в лицо. В полумраке она плохо видела его, особенно из-за того, что глаза застилала пелена слез. Он молчал. Слишком долго!

— Когда это случилось? Когда ты начала бояться меня? – Его тон был суровым и пугающим. – Как можешь ты говорить мне это? Ты!

Елена не выдержала, заходясь в рыданиях. Ей хотелось давно высказать любимому все, что лежало камнем на сердце, но страх мешал. И теперь, в порыве отчаяния и ужаса, она не смогла сдержаться.

— С тех пор как узнала, какие ты отдаешь приказы, что делаешь с людьми… Говорят, что…

Елена замолчала, не в состоянии продолжать. Ноги тряслись, она едва стояла и рухнула бы наземь, если бы он не удерживал ее.

— Я слушаю. – Его голос был холоднее льда. – Итак, что обо мне говорят?

— Что по твоему приказу сдирают кожу с тех, кто, как ты считаешь, виновен в чем-то… порой даже не столь значительном. Что ты велишь сжигать, топить, жестоко мучить, варить заживо! Что женщинам на сносях вспарывают животы… Сотнями сажают на кол, и не только мужчин, но и женщин… И даже детей! Боже! И когда я думаю об этом… У тебя ведь самого – сын! Это сводит меня с ума!

Елена захлебывалась рыданиями, изнемогая от ужаса, что все это может быть правдой и что ей пришлось признаться ему в этом. Но теперь пути назад не было.

А он все молчал. И это тоже жутко пугало Елену.

— Как до такого могло дойти? – Задыхаясь, она едва смогла выдавить из себя эти слова. – Что с тобой случилось?

И он, казалось бы, внешне спокойный, внезапно пришел в ярость.

— Что со мной случилось? – Из его груди вырвалось низкое рычание, и Елена обомлела, когда его руки сдавили ей плечи. – Позволь мне освежить твою память! Мой отец был вынужден отдать меня с братом еще детьми проклятым туркам ради сохранения мнимого мира! Тебя не было там, когда нам постоянно грозила лютая смерть. Мы были бесправными заложниками, и с нами могли сделать все что угодно. Мой младший брат, мой Раду, за которого я готов был перерезать султану горло, предал меня, оставшись на той стороне и превратившись в султанского фаворита. А теперь Раду стал моим злейшим врагом и мечтает занять мой престол! Тебя не было там, когда моего отца зарезали его сторонники, а старшему брату Мирче выжгли глаза. Его заживо похоронили! Я сам видел могилу, видел изуродованное тело. Мирча медленно и мучительно умер во тьме, невыносимо страдая! Я поклялся отомстить всем и пообещал, что сделаю все, чтобы на моей земле не осталось ни одного предателя, ни одного человека, который посмеет хоть на долю усомниться в моей власти или в моих решениях. Возвращаясь домой, я рассчитываю найти здесь убежище рядом с тобой, но что я вижу? Ты тоже сомневаешься во мне? Так?