Книга Влад, страница 165 – Дея Нира

С почтением,

г-н Петру Синешти»

Петру понимал, что рискует быть раскрытым, но у него не было иного выхода. Он лишь надеялся, что власти не пожелают перепроверить его слова и разыскивать каким-либо иным способом самого кузена, чтобы уточнить у того правомочность данного решения.

С таким же трепетом Петру ожидал и ответа от своего сослуживца, который обещал помочь как можно скорее.

Прошло два дня с тех пор, как Елене внезапно стало плохо. Петру прокручивал в памяти тот вечер, когда казалось, что мир создан для них одних: они танцевали, Елена казалась счастливой и полной жизни, но внезапно все краски схлынули с ее лица, глаза расширились в ужасе, а рот приоткрылся в немом крике. В следующее мгновение она обмякла в его руках и долго не приходила в чувство, несмотря на поспешные действия профессора Ковача и его помощника.

С огромным трудом ее удалось вернуть в сознание, но бедняжка была так слаба, будто очутилась на пороге смерти. И сейчас около ее постели неустанно находились медсестра и тетя София, проверяя, дышит ли Елена.

Профессор, такой открытый и дружелюбный, теперь был также озадачен столь внезапным приступом и терялся в догадках, что могло его спровоцировать. Елену словно покинули все жизненные силы. Она лежала без движения, устремив пустой взгляд в потолок, а затем снова проваливалась в сновидения, которые, судя по ее вздрагивавшему телу и непроизвольно сжимавшимся кулакам, были довольно тревожными.

Петру не понимал, что могло так впечатлить невесту и вызвать приступ. Необъяснимая болезнь, страх потерять Елену, происшествия в деревне и поместье, переживания за судьбы близких и друзей привели к тому, что теперь профессор Ковач обратил внимание и на самого Петру, мягко предложив помощь.

Петру, всегда довольно уравновешенный, взъелся на черную птицу, которая сидела за окном и наблюдала за происходящим в комнате. Солнце, стоявшее в зените и ослеплявшее своими жаркими лучами, скрылось за плотной завесой туч, которые нагнал сильный ветер, и Петру удалось хорошо разглядеть эту птицу. Ее присутствие вызвало у него необъяснимую обеспокоенность. Причем сама птица была довольно странной на вид. Ему прежде не доводилось видеть таких: не ворон и не дрозд, не коршун и не грач. Крупное тело, покрытое жесткими иссиня-черными перьями, широкий размах крыльев, крепкий, длинный и острый клюв, хищный, ожесточенный взгляд кроваво-красных глаз производили несколько удручающее ощущение. У Петру возникло впечатление, что птица разумна, хотя он и гнал эту мысль прочь. При виде ее на ум приходили неприятные мысли о тлене и смерти, точно птица была их неумолимым вестником.

Петру и сам себе не мог внятно объяснить, а уже тем более – остальным, отчего она вызвала столь бурную реакцию. Он бросился к окну и принялся отгонять птицу. Ему было страшно за Елену, и натянутые как струна нервы дали о себе знать.

Но даже когда он постучал по окну и довольно грозно прикрикнул на птицу, та не улетела, а лишь склонила голову набок, насмешливо приоткрыв клюв.

Профессор Ковач, находившийся в этот момент в комнате, обратился к Петру с просьбой не шуметь, чтобы не пугать присутствующих дам. Поглядев на встревоженное лицо Петру, он, впрочем, смягчился и тихо попросил медсестру принести что-то. Та вскоре вернулась со стаканом воды и маленькой пилюлей, которую предложила Петру.